Изумрудный5 мой мир
Центровая Вам слово Потрещим Коротко о главном Комментарии

"Мой любимый...Извращенец"

Извращенец
Жанр: POV, OOC,Angst, Romanсе
Рейтинг: R
Пейринг: КВМ
Дисклеймер

Привет! Я Лена. И жить мне осталось не больше часа.
Час… 60 минут… 3600 секунд…

Наверное, люди, знающие о скором конце, ведут себя несколько иначе, нежели я, сидящая сейчас на подоконнике, болтающая ногой в такт громкой музыке, и выкуривающая уже седьмуюгарету. Да уж. Точно иначе. Кто-то последний час проведет со своими родными, рыдая в жилетку и прощаясь… Кто-то с близкими друзьями, напиваясь, чтобы забыться или веселясь, чтобы отогнать ненужные мысли. Кто-то с любимыми… Дани<маясь любовью, шепча дежурные слова признания. Ну, или чем там еще они занимаются? Я вообще-то только в фильмах про это видала... Всё это будет делать кто–то другой. Но не я. Почему? Ну, что же, пожалуй, с этого и начну свой рассказ. Как я уже сказала, я - Лена. Если быть точнее - Кулемина Елена Никитична. Через полгода мне исполнится 18 лет. НЕТ! Через полгода мне ДОЛЖНО БЫЛО БЫ исполниться 18 лет. Так будет вернее. Всю свою сознательную жизнь я ждала этого возраста, предвкушала, смаковала в уме эту цифру, лелеяла… Оказывается, зря! Но обо всем по порядку… С трех лет я являюсь воспитанницей детского дома. Подробностей о том, как я сюда попала, я не знаю. Единственное, что мне сообщили, и что, бесспорно, греет душу, - мои родители не бросили меня, как многих тут… Они погибли в автокатастрофе. Надо сказать, я не самая примерная воспитанница. Ну, ладно, если по – чесноку: «оторва», «авария», «катастрофа», - это самые ласковые прозвища, применяемые ко мне окружающими.

Подруг у меня нет, да и не было никогда. С девочками у нас взаимная неприязнь. Терпеть не могу все эти бабские заморочки! Розовые (кстати, ненавижу этот цвет) сопли в сахаре? Фу. Куда круче погонять мячик, разбить им окно учительской, сбежать за территорию и… Ну вы меня поняли. А они - девочки, в свою очередь, просто не видят во мне свою. В девчонке с рваной стрижкой и челкой почти полностью скрывающей глаза, (нянечки утверждают, что меня так стригли с детства и при том, сознательно! И если бы им дали волю, они бы делали челку еще длиннее. Понять их мотивацию, я смогла лишь недавно, когда одна женщина при виде моих глаз начала креститься. Говорят, что у меня глаза ведьмы. Хм. Глаза, как глаза. Только цвет непонятный: то серый, то едва ли не темно-зеленый) в дырявых джинсах и кофтах, которые я таскаю вместе с мужским населением нашего дома. А вот с мальчишками дела обстоят иначе! Я для них «свой пацан». Но все равно, тот факт, что где-то в глубине я все-таки, девушка, не позволяет им подпускать меня слишком близко. Вот так и живу одиночкой. Кхм. Жила. Так, а теперь ближе к теме. Два дня назад меня вызвала к себе наша главная грымза - заведующая Морозова Любовь Семеновна. Вообще-то, в её кабинете я - частый гость. Но в этот раз, я точно знала, что ничего не натворила, вернее попросту еще не успела, поскольку было всего 8 утра. - Садись, Леночка! — сладко пропела она. Меня замутило. Леночка? Она что, заболела? Ничего хорошего, в общем. Я плюхнулась в кресло и недоверчиво уставилась на заведующую.


- Леночка… — я готова была вырвать ей мозг, если она только посмеет еще раз меня так назвать.
- У меня для тебя отличная новость! — так. Началось. Всё, приплыли. Вон как ликует! — ты знаешь, что через полгода тебе исполнится 18 лет, и ты должна была покинуть наше заведение? — спросила она, сделав умильное лицо. Нет, блин! Не знаю! Так… СТОП! Должна была?! Они что, меня тут пожизненно решили оставить?
- Дослушай до конца! — взвизгнула грымза, увидев, как я начинаю закипать. Вооот, это уже больше на нее похоже!
Так даже спокойней, — сегодня все твои документы были переданы твоему опекуну, и теперь, до достижения восемнадцати лет ты будешь находиться под его полным надзором! …

Вот это атас. Тут я почувствовала, что меня как будто ударили обухом по голове. Вопросы полились из меня как из рога изобилия.


- Как?! Зачем?! Почему?! Какой еще опекун?! КТО ОН? — дослушав мою тираду до конца, заведующая с плохо скрываемым злорадством (конечно, радуется, что избавится от своей главной головной боли, то есть от меня) начала меня просвещать:
- Один богатый мужчина(!) оформил над тобой опеку. Почему опеку? Ну, это вроде испытательного срока. Усыновление требует бОльших вложений сил и времени. Кто он? Он всё объяснит тебе сам. Послезавтра в два часа дня будь, пожалуйста, готова! Всё, свободна! Ну и что мне оставалось делать?! Я резко вскочила со стула и подлетела к грымзе, сметая все на своем пути:
- Я никуда не поеду! Слышите? За что вы так со мной? Да, я согласна, что конечно, не ангелочек с крылышками, но не отдавать же меня за это извращенцу?!

Почему я так решила? Нет, ну сами посудите, что взрослому, состоятельному мужику нужно от 18-летней девчонки?! Предположим даже, что у него вдруг резко проснулись отцовские чувства. В таком случае, он явно усыновил бы младенца, а не оформил опеку надо мной! Опека, это чтобы без лишней мороки... Меня просто списали… Я думаю, вы поняли ход моих мыслей. Я поделилась своими догадками с заведующей, умоляя и клянясь всем, что я имею, что буду паинькой, лишь бы она не отдавала меня этому развратнику! Минут пять она смотрела на меня, не мигая, а потом, разразившись громким хохотом, пулей вылетела из кабинета. Счастлива, сволочь! Вот так я и поняла, что жить мне осталось 2 дня… Потому что то, что начнется потом, «жизнью» назвать почему-то язык не поворачивается.

Я сделала глубокую затяжку, и тут же поперхнувшись дымом, закашлялась. К воротам детдома подъехал огромный черный джип. Не трудно догадаться, за кем. Я прижалась лицом к стеклу, чтобы рассмотреть своего убийцу.


- Кулемина! — прогремело у меня над ухом, и я чуть не свалилась с подоконника, — на выход с вещами!!! Вот уж точно - грымза! Сияет, как лампочка Ильича!!! Ну, вот и всё. Кажется, это конец.

На негнущихся ногах я вышла из здания, и тут же передо мной предстал он. Рвотный рефлекс не заставил себя долго ждать, встав в горле огромным комом, как только я представила свое "житие" с ЭТИМ. Мужик лет пятидесяти на вид, маленький, толстый, сморщенный с пожелтевшими зубами и скользким взглядом узеньких поросячьих глазок. Пахло от него, надо сказать, тоже шедеврально - сигаретами с примесью одеколона. Хм. Наверное, это и называется "Красная Москва". Я еще раз умоляюще взглянула на стоящую сзади заведующую, но та лишь грубо подтолкнула меня, направляя к пузатому.
Я молилась всем богам, чтобы сейчас земля разверзлась и поглотила меня. Ну, или, в крайнем случае, ударила бы молния. Хоть что-нибудь! Надо ли говорить, что ничего не произошло?

- Вашу сумку! — противным гнусавым голоском заговорил мужик, схватив своими толстыми короткими пальцами лямку моей сумки. От неожиданности я разжала пальцы, и моя поклажа мигом перекочевала к нему. Он развернулся и молча зашагал к джипу.
- Прощай, Кулемина! — ехидный голос из-за спины заставил меня очнуться. Вот сама всё подтвердила! «Прощай»! Не «до свидания»! Не «пока», а «прощай»! Нет, ну как не захотеть ей не треснуть?
- С**а! — фыркнула я, презрительно плюнув ей под ноги. Да-а-а, отомстила, нечего сказать!

Гордись теперь, Кулемина, тем как замечательно ты плюешься! Да уж. Я - сама интеллигентность! Я поплелась к машине. Теперь я поняла, что ощущали люди, идущие на эшафот. Интересно, он прямо в машине начнет? Брр. Я поежилась. Мужик, смотря в сторону, распахнул передо мной заднюю дверь автомобиля. Тоже мне, джентльмен хренов! Всё. Назад дороги нет. Прощай, Леночка! Не поминайте лихом. Как же мне стало себя жалко в этот момент! Может быть, я бы даже смогла заплакать… Если бы когда-нибудь это делала. Наверное, просто не умею. И вряд ли будет возможность научиться. Я плюхнулась на сидение. Машина резко рванула с места. Вместе с заоконными пейзажами перед глазами стремительно проносилась вся моя жизнь.

— Елена! — заговорил мужчина. Мамочки! Началось. Я, подпрыгнув на сидении, тупо уставилась на говорящего, — я хотел тебя… Эээ… — он примолк, — а-а-а-а-а! Хотел? И перехотел? Вот это правильно, дядя! Я не вкусная! Вези меня обратно! — предупредить. Не знаю, как точнее выразиться. Любовь Семеновна говорила о вашем, так скажем, вспыльчивом характере… — о-о-о! Нет, правда, джентльмен недоделанный! Слово-то, какое подобрал! — ну, так вот. Для твоего же блага будет лучше забыть об этом. И быть паинькой, — м-да. Покладистых девочек любишь? Хрен тебе, а не паинька, извращенец! — и это в твоих интересах. Потому что в противном случае босс и по совместительству твой опекун будет недоволен. А это чревато… И страшно. Чего?! Что он только что сказал? ЕГО БОСС? МОЙ ОПЕКУН?

— А-а... Вы?.. — Просто пипец, какой содержательный вопрос.
— Что я? - вытаращился на меня пузатик.
— Вы разве не он?! — ну, что я за дура такая? Мои вопросы просто блещут интеллектом!
— Извини, я, кажется, тебя не понял, — еще бы, я бы удивилась, если бы было наоборот! Эй, ну что ты так пялишься? Да, я - блондинка!!!
— Я имею ввиду… В общем я подумала, что мой опекун - это Вы!- мужик засмеялся. Странно, но теперь он мне не казался настолько отвратительным. Нормальный такой дедок. Так! Стоп! Кулемина, да ты сама сентиментальность! Не забыла еще, что тебя везут на растерзание?
— Нет, - вывел он меня из раздумий, — я всего лишь на него работаю. Кстати, тебе разве не сказали, что ему 36 лет? Или я настолько молодо выгляжу? — он ухмыльнулся.

З6 лет. И уже извращенец! Наверное, это тот случай, про который врачи говорят: "все из-за психологической травмы в детстве"! Или нет! Наверное, он страшен, как вся моя жизнь, бабы соответственно не дают. Вот и приходится... МАМОЧКИ! ЗА ЧТО?

— Нет! Мне вообще о нем ничего не сказали, — буркнула я, и тут меня осенило, — слушайте, а как звать то вас? Расскажите мне про него, а? Зачем я ему нужна?
— Стоп-стоп-стоп! — прервал он шквал моих вопросов, — давай по порядку. Зовут меня Гриша, Только без всяких там «дядя»! Вот собственно всё, что я могу тебе сообщить, кто он - он расскажет тебе сам, если сочтет нужным. — я услышала тяжелый вздох и заметила его сочувственный взгляд. Нет, ну теперь всё очевидно! Меня везут к маньяку! И тут, я с ужасом заметила, что мы въезжаем в коттеджный поселок, с шикарными особняками повсюду.
— Алло, шеф! — сказал Гриша в трубку. Я хохотнула. Еще только не хватало добавить: «Это я -Лёлик! Лё-лик!». — Это Шаров. Мы на месте. Машина остановилась. ААААААААААААА!!! Всё, конец.
— Елена, — Гриша открыл дверцу машины. Ну, и что мне делать? Я вжалась в противоположную дверцу, — давай вылезай!

Эх. Делать нечего! Я медленно выползла из джипа, бешено озираясь по сторонам. Домик конечно роскошный. Шикарная гробница для меня! Поздравляю, дорогая! — Лен! — Гриша пощелкал пальцами перед моим лицом, я перевела на него взгляд. Он кивком головы показал, что нужно следовать за ним, и подхватив мою сумку, стал просвещать меня на ходу, — сейчас я покажу тебе твою комнату. Ты примешь душ и переоденешься. Твою одежду, кстати, велено сжечь, — чего? Вот упырь! Одежда-то моя тут причем? Оставил бы ее тогда в детдоме! — в шкафу для тебя есть кое-какая одежда. Это на первое время. Надеюсь, с размером проблем не будет. Ну, вот в принципе и всё, что я хотел сказать. Виктор приедет к вечеру. Виктор? Ха-ха-ха! Самое подходящее имечко для маньяка. Как там, кстати, Чикатило-то звали?

Мы зашли в дом. Ну что тут сказать? Он, конечно, великолепен! Вот только почему меня это не радует? Молча, проследовала я за своим проводником на второй этаж. Затем мы прошли по длинному коридору, в конце которого Гриша остановился. Открыл дверь одной из комнат, приглашая войти. Я переступила порог. И тут меня замутило. Огромная комната была полностью отделана в … розовых тонах! А-а-а! Это что еще за издевательства перед смертью? Кажется, я уже говорила, КАК я ненавижу этот цвет? Но это были только цветочки! На полу покоился естественно, розовый пушистый ковер, а в углу стоял огромный резной шкаф. Угадайте, какого цвета? А все оставшееся пространство занимала огромная кровать, закиданная всевозможными подушечками — сердечками. А вот теперь скажите, кто мог такое сотворить?! Либо 11-летняя балбеска, что мы сразу отметаем, либо… Правильно! ИЗВРАЩЕНЕЦ! Интересно, он уже сделал мне новые документы с именем «Барби»? Кулемина Барби Никитична… Атас! Даже самой смешно стало!
— Приятно было познакомиться! Увидимся!

А-а, точно, Гриша. Я и забыла про него! Дверь за моей спиной захлопнулась. И вот я осталась одна в этом… в этой… Ай, у меня нет слов. В первую очередь, я скинула с кровати все подушечки, и розовое покрывало. Странно, но постельное белье (к моей огромной радости) было белым. Ух! Аж дышать стало легче… Так. Ну и что мне там надо сделать? Помыться? Переодеться? Я оглянулась и увидела еще одну дверь, по всей видимости — ванная комната. О, идея! А может мне вообще больше не мыться? И тогда он ко мне близко не подойдет! Ага, просто пристрелит... И кто там говорил, что не бывает безвыходных положений?! Давайте, найдите-ка мне тут выход, умники! Я с неохотой поплелась в ванну. Думаю, вы простите мне, если я умолчу, о том, что я подумала, увидев стеклянные полочки, которые просто ломились от самых разнообразных шампуней, кремов и скрабов? О, ну ничего себе! Надо же, какое я слово-то знаю! Всё, началась деградация. Но мне простительно, в такой-то обстановке! Через 15 минут, я, завернувшись в полотенце, вернулась в комнату. Итак! Ну и что там у нас с одеждой? Я распахнула дверцы шкафа и завопила:

— ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!

Ничего себе! Я и не знала, что способна на такие ультразвуки! Но, поверьте мне на слово: ничего страшней я в жизни не видела! Всё пространство шкафа было забито блузочками, юбочками, туфельками, бантиками и шарфиками. И всё это исключительно в моей «любимой» розово-сиреневой гамме! Я готова повторять снова и снова: ОН ТОЧНО МАНЬЯК! Я с силой захлопнула дверцу, и, не задумываясь, влезла в свои рваные на коленках джинсы и обожаемую черную футболку с канарейкой Твитти (или это цыпленок?). И тут я услышала стук в дверь. Вот и смерть моя пришла! Надо же. Как всё продумано. Вовремя как! Я тут во всей красе: чистенькая, готовая к употреблению. Заходи, дорогой маньячила и ни в чем себе не отказывай!

— Войдите… — что это? Я что, всхлипнула? Ну а что, мне простительно! Надо же под конец попробовать все, что не успела.
— Добрый день! — в комнату просочилась худощавая девушка с подносом в руках,
— Ваш обед! — окинув меня уничтожающим взглядом, она тряхнула гривой мелко вьющихся смоляных волос, и, потупив глаза, плюхнула обед на прикроватный столик. Затем девица молча выскользнула из комнаты.

Мне показалось или она фыркнула? Хм, есть я это точно не буду, вдруг там наркота? Ну, чтобы я особо не рыпалась! Считаете меня сумасшедшей? Я плюхнулась на кровать и прикрыла глаза… Сладко потянувшись всем телом, я не открывая глаза, стала прислушиваться к звукам. Тишина? Неужели мои желания наконец-то сбылись, и весь детдом вымер? Нехотя я приоткрыла один глаз. Темно. Я шумно втянула носом воздух. Странно… Пахнет так хорошо! Кажется можжевельником, а не как обычно — супом и ветхостью… ЧЕРТ!!! Я подпрыгнула на кровати — сон тут же как рукой сняло. Интересно, сколько я проспала? Глаза все никак не хотели привыкать к темноте. Всё вокруг черное, никаких силуэтов и очертаний. Может я уже в аду?!

Но вот глаза выхватили из тьмы очертания все той же комнаты. Нет... Я не в аду. Хотя можно поспорить, что хуже! От внезапно пришедшей в голову мысли, по моей спине пробежал холодок. Гриша же сказал, что извращенец прибудет вечером! Стук в дверь. А-а-а! Я хотела, было убежать в ванную, но, подпрыгнув на кровати, запуталась в одеяле и смачно шлепнулась на пол. В следующее мгновение комната озарилась ярким светом. Я зажмурилась и накрыла голову руками. Нет, ну, я вообще нормальный человек? И чего ты этим добилась, Кулёмина? Типа ты в домике? Я никого не вижу – меня никто не видит? Прямо как страус! Вот тупица!

— Лен? С тобой все в порядке? — Гриша! Не думала, что когда-нибудь буду так рада его видеть!
А он, похоже, уже всерьез подумывает, о том, не сдать ли меня в психушку. И я его понимаю! — Лен, почему ты не ела?
— Потому что! — капец… Я просто гений!
— Лен, я же тебя предупреждал — Виктору это не понравится! — да ладно! Серьезно? Вот бедняга! А мне зато, всё так по кайфу! — на самом деле, я просто зашел передать, что он ждет тебя внизу, на ужин, — потрясающе! Как мило с его стороны! На ужин! Мама дорогая, он еще и людоед! Может сразу раздеться и кетчупом намазаться?
— Я никуда не пойду! — я закусила губу. Кстати, это — моя дурацкая привычка. Я кусаю губы, когда зла, когда расстроена, когда волнуюсь, когда… Короче, я всегда кусаю губы.
— Лен! — взмолился Гриша, - ну, зачем ты так?

Я отвернулась к окну, показывая, что разговор окончен. Они вообще нормальные люди? «Леночка, тебя сейчас сожрут на ужин, но это так – ерунда! Чего это ты такая недовольная?» За своей спиной я услышала тяжелый вздох и хлопок закрывающейся двери. Уф! Я плюхнулась обратно на кровать и начала болтать ногами. Так, ну и что мне теперь делать? Для начала надо успокоиться. Я глубоко вздохнула и откинулась на кровать. БАХ! БАБАХ! А-а-а! Что это?! Третья мировая! Теракт!!! Словно в замедленной съемке, я наблюдала, как вылетает дверь в мою комнату. Я метнулась в глубь комнаты и вжалась в дверь ванной, забыв с перепуга в какую сторону она открывается. Высокий, смуглый брюнет, с фигурой… Боже, такие фигуры, должно быть, были у греческих богов! В расстегнутой на груди белоснежной рубашке, мужчина занял собой всё пространство дверного проема, и сейчас тяжело дыша, сжигал меня огнями синих глаз. — Какого хрена? — зарычал он, сделав широкий шаг вперед. Ого! А он так же оригинален в постановке вопросов, как и я! Чтобы Вы на это ответили? Вот и я смогла лишь нервно сглотнуть.

— Я тебя спрашиваю, — какого хрена ты ни хрена не съела?! — я правильно поняла, «хрен» — его любимое слово?

Одним прыжком он одолел расстояние между нами и оказался у столика, затем размахнулся и поднос с едой полетел в стенку с оглушительным треском. АЙ!!! Этот маньяк еще и псих?! Он будет меня бить и истязать! Люди!!! ПОМОГИТЕ! Вот теперь я точно всхлипнула. Потом еще раз. И тут, на моё счастье ко мне, наконец, вернулась память и я, повернув ручку двери, мгновенно скрылась в ванной, и тут же закрылась на щеколду. Но не успела я опомниться, как пришла очередь душевой двери сорваться с петель. Я замерла в ужасе. Через долю секунды я почувствовала, как сильная рука, схватила меня за воротник и приподняла нал полом. Два ярко-синих пламени снова прожгли меня своей яростью.

— Запомни. Никогда. Никто и ничто. МЕНЯ НЕ ОСТАНОВИТ! — чеканя каждое слово, прошипел он мне в лицо, обдав его своим жарким дыханием. О-о-о, как от него пахнет… КУЛЕМИНА! Ты рехнулась? Ты о чем думаешь? — и я терпеть не могу, когда что-то выходит не так, как я хочу!

Поняла?! — с этими словами маньяк резко перекинул меня через плечо и вышел из комнаты. Отчаянно хотелось вырываться, брыкаться, орать! Но руки и ноги будто налились свинцом, а из горла вырывались лишь нечленораздельные хрипы и всхлипы. Я зажмурилась, но вдруг почувствовала, как меня резко опустили на стул. Переведя дыхание, я осторожно приоткрыла один глаз, хотя дрожь всё еще сотрясала моё тело. Оказалось, что я нахожусь в огромной светлой комнате, очевидно выполнявшей функцию столовой. Обстановка поражала аскетичностью: минимум мебели, зато в самой середине величественно и горделиво расположился обеденный стол неимоверных размеров. Казалось, он занимает почти все пространство комнаты! И сейчас он ломился от всяких вкусностей. Желудок сделал сальто, и только теперь я осознала, насколько голодна! Рот мгновенно наполнился слюной. С трудом оторвав взгляд от еды, я вдруг заметила, что кроме меня и маньяка, пыхтящего у меня за спиной (тоже мне, мопс – переросток) за столом сидит еще один человек. Назову его «маньяк-2». Он был полной противоположностью моего маньяка. Я сказала «моего»? О господи, я уже говорила, что дура? Густые светлые волосы были собраны в тугой хвост на затылке, на смуглом лице горели глаза цвета свежезаваренного чая, а красиво очерченные губы были растянуты в дружелюбной улыбке. Единственное что «сближало» мужчину с моим новоявленным опекуном – его безупречная фигура… Но стоп. Кажется, я чего-то недопоняла! Они меня что, на двоих собрались… делить?!

— Вить, ну что ты тут устроил? — хмыкнул блондин, изучая меня взглядом. Да, Вить, что ты тут устроил? Давайте, вы выясните, а я домой пойду? – напугал девчонку! Как Вас зовут, милое создание?

Чего? Кто милое создание? Это к кому он сейчас обратился? Нет, вы только посмотрите. Какой нежный, блин! Это что, какая то странная форма извращения? Когда нужно непременно знать имя будущей жертвы?

— Лена её зовут, — буркнул из-за спины извращенец. Ах да, спасибо. Я и забыла, что нужно отвечать. Он брякнул передо мной тарелку, с каким то салатом, а затем придвинул еще одну с мясом,
— Ешь, я сказал!
— Лен! Ты прости этого болвана, у него работа нервная! – улыбнулся второй маньяк. Брюнет хмыкнул и недовольно поглядел на друга.
Тут я не выдержала и остервенело набросилась на еду. М-м-м. Вот оно счастье! Воцарилась тишина. Меня даже не могли смутить два заинтересованных
взгляда направленных на меня. Один, правда, был дружелюбный, а второй, на редкость самодовольный. Радовался, наверное, что я послушалась.

— А теперь по делу, — вдруг начал опекун. Я похолодела, а руки затряслись мелкой дрожью. Ну всё, сейчас начнется! «Проходи, ложись, здравствуй!»
Может проткнуть себя вилкой, пока не поздно? — я предлагаю тебе, так сказать сделку, на взаимовыгодных условиях. Я понятно изъясняюсь? — это он
оказывается, мне говорит! Интересно, что означает «взаимовыгодные» в его понимании? «Я тебя буду убивать. А ты расслабься и получай удовольствие»? Кошмар! Но делать нечего. Я кивнула ему, — ты живешь здесь, не в чем себе не отказываешь. Обещаю, ты ни в чем не будешь нуждаться. Взамен, ты для всех окружающих будешь изображать мою родную дочь, которую я потерял много лет назад. Поэтому ты и попала в детдом, а теперь вот оно счастье – я тебя нашел! Всё ясно?
О-о-о, ну теперь все понятно. Он будет меня мучить долго и упорно! Конечно, легенда про вновьобретенную дочь все объясняет. Иначе как бы он тогда оправдал мое присутствие в его доме? Пришлось бы признаваться в своей болезни.
— А это – моя мама? — кивком головы я указала на блондина. А-а-а! Кулёмина! Считай, что ты – труп! Откуда у тебя только голос прорезался? Пару минут в комнате царила гнетущая тишина. Я гадала, кто из них первым накинется на меня. Но к моему удивлению оба мужика запрокинув головы, разразились диким смехом. Невольно я залюбовалась своим опекуном: смеясь, он обнажил ровные белоснежные зубы, которые просто умопомрачительно контрастировали с бронзовой кожей. Распахнутая на груди рубашка совсем не скрывала темных вьющихся волосков на широкой мускулистой груди. Всё! До меня дошло! Я чокнулась. Как-то в детдоме мы смотрели фильм про заложников. Там рассказывали про то, что сейчас со мной творится. Кажется, это называется Стокгольмским синдромом. Это, когда под воздействием шока, заложники начинают симпатизировать своим захватчикам. Вот, всё очевидно! Я тоже двинулась.
— Кхм! — кашлянул блондин. И тут, я будто увидела себя со стороны: я застыла с вилкой у открытого рта и во все глаза таращусь на своего опекуна. Причем смотрю не в глаза, а на оголенные участки тела. Маньячество, наверно заразно! И тут, к своему превеликому стыду я осознала, что моя реакция не ускользнула от брюнета и в данный момент он с таким же интересом рассматривает меня. Что-то загорелось у него в глазах. Мне это не понравилось. Наверное. Я поспешно отвела взгляд. Интересно, я покраснела?
— Леночка, расскажи нам что-нибудь о себе! — продолжал сиять второй извращенец. Его улыбка уже начинала подбешивать! Похоже, это как раз тот самый случай, когда хвост на затылке затянут слишком сильно! Что тебя интересует, дядя? Под каким соусом я вкуснее? — чего ты молчишь все время – напугал тебя этот бармалей? – блондин кивнул на Виктора. О-о-о, маразм крепчает. Уже по имени его называть стала! Что будет дальше? Витенькой–пупсиком начну его величать? Хотя с моей новой комнатой, это словечко как раз для моего лексикона! Нет, вот чем он думает, когда задает этот вопрос? Он хочет, чтобы я выговорилась перед смертью? Это что, исповедь? Блин, как же хочется отсюда сбежать!
— Нет, – промямлила я. Думаю, вы уже привыкли к моим высокоинтеллектуальным вопросам? Так вот, мои ответы не сильно отличаются от них. Вот интересно, на что я сейчас ответила? На просьбу рассказать о себе? На вопрос, почему я молчу? Или на бармалея?
— Всё, Андрей, отстань от нее! Хватит с неё на сегодня! — вмешался опекун. О, теперь я знаю, как зовут второго извращенца. Что ж, приятно познакомится, маньячилы. Какие планы на вечер? Э-э-э, что там он сказал? Хватит? Что-то я ничего не понимаю. Это «хватит», значит, что я свободна? Или «хватит, – сейчас я за нее возьмусь!» — и тебе домой пора, я устал!
Устал? А-а-а! Всё, я поняла! Он – синяя борода! Я еще жива еще, только потому, что он сегодня был занят другими. Надеюсь, ночью силы к нему не вернутся…
— Ладно, до завтра! — Андрей поднялся и быстрым шагом покинул столовую. Мы остались одни. Я опустила глаза и стала ждать. — Чай будешь пить, — Виктор взял сигарету и отошел к окну, повернувшись ко мне спиной.
— Не хочу, — пролепетала я. Воплощение робости, блин. Сама-то себя хоть услышала?
— Я не спрашивал! — блин, вот козлище! Он в меня насильно заливать будет что-ли? — Хотя ладно… Пошли! — А-а-а! Куда пошли? Ты же устал! Так пойди, отдохни, расслабься. Не-ет!
Ма-а-а-м-а-а-а! — ты оглохла? Вставай, говорю!
Убейте меня!

Медленно побрела я в сторону лестницы. Он шел позади, и я ощущала его взгляд сверлящий мою спину. И тут… Я просто сама грациозность! Всё произошло настолько быстро, что я не успела ничего понять. Я шагнула на первую ступеньку, запуталась в собственных ногах и начала падать. Сильные руки схватили меня за талию, чуть встряхнули, и о чудо! Я снова стою! Но… руки, продолжающие удерживать меня за талию, словно прожигают кожу.
— Под ноги смотри! — блин, вот грубиян! Я, гордо встряхнув волосами, покарабкалась наверх. И пока я проделывала путь до своей комнаты, во мне видимо пробудилось мое бунтарское прошлое, что так предательски динамило меня весь сегодняшний день! Если мне и суждено умереть, то ничего с этим не поделаешь! Но без боя я не сдамся. Любишь паинек, дорогой маньяк? Я тебе устрою ангелочка! Добравшись до своей комнаты, я с удивлением заметила, что вышибленная недавно дверь уже преспокойно стоит на своем месте. Прибавив шаг, я юркнула в «розовый ад» и со всей дури хлопнула дверью. Интересно, я ему нос прищемила? До слуха донесся бешеный рев и дверь распахнулась, на этот раз правда, удержавшись на петлях. Хотя шуму было не меньше, чем в прошлый раз. Мой маньяк сейчас был похож на разъяренного тигра перед прыжком. Боже… Красив как дьявол! Тьфу! Это ты сейчас, каким местом думала? Соберись, тряпка! Покажи ему, что мы тоже так умеем!
— Ты что себе позволяешь? — пробасил он.
А теперь показательное выступление самоубийцы Лены Кулеминой! Фанфары!!!
— Я ХОЧУ СПАТЬ! — сквозь зубы прошипела я. А теперь проверим, станет ли он креститься, увидев мои глаза, как та детдомовская нянечка? Я мотнула головой, стряхивая челку с глаз. Да уж… Красота страшная, нечего сказать. Памела Андерсон отдыхает. И волосы так развиваются, только поглядите! Хм. А на него не действует. Жаль.
— В этом доме всё решаю я! — ой, решай, кто тебе мешает. И вот снова его любимый приём. Вот я уже не касаюсь ногами пола, а воротник футболки сжат в его кулаке. И моё лицо совсем близко к его лицу… То, что произошло в следующее мгновение, я кажется, буду вспоминать всю ночь. Он уже было открыл рот, чтобы что-то прокричать…. И в это самое время я воспользовалась еще одной своей идиотской привычкой – облизала пересохшие губы (когда я волнуюсь, у меня всегда пересыхают губы и я машинально облизываю их всякий раз). Виктор, увидев это, задышал тяжелее, испепеляя взглядом мои губы. В груди что-то екнуло, а его хватка стала ослабевать. Он резко поставил меня на пол, а затем отскочил от меня как от чумной.
— Обдумай мое предложение, — прошептал он, рассеяно потеребив свои волосы. И, вы не поверите, УШЕЛ!!! Нет, наверное, я и вправду – ведьма. Обдумать эту «умную» мысль у меня не получалось. Все тело дрожало мелкой дрожью, но совсем не от страха. Какое-то неведомое ощущение зарождалось во мне. Сердце отбивало бешеный ритм и я вдруг почувствовала озноб, как будто температура резко упала. Такой невероятный контраст с тем, что я чувствовала в его руках! Вдруг захотелось опять ощутить этот жар… Да что я несу? Наверно это у меня из-за розового цвета в голове помутилось. Я вылезла из джинсов и закуталась в одеяло. Как только голова коснулась подушки, я отключилась.

Ох. Я всегда подозревала, что нянечки что-то подсыпают мне в чай перед сном! Иначе, как ещё объяснить мои наркоманские сновидения: маньяки, особняки, красавцы, извращенцы, розовый цвет повсюду? Ха! Какая бредятина, в самом деле! А так реалистично было, словно и не сон. Я сладко потянулась, так чтобы захрустели косточки, и лениво приоткрыла один глаз.
Пожалуй, не стану повторять слова, которые полились из моего рта, когда я осознала, что всё это был не сон! Скажу одно, я – мечта сапожника. Бубня себе под нос, я поплелась в ванну. Приняв душ, я снова влезла во вчерашнюю одежду. Моя старая, вероятно уже стала жертвой инквизиции.

«На костре! На костре сгорела в огне,

На костре! Моя ведьма сгорела в огне.

На костре! На костре, сожжена на костре.

На костре! Моя ведьма сгорела в огне…»

Я замурлыкала некстати всплывшие строки. Люблю «Сектор газа»! Хотя заведующая говорила, что они - сектанты, и мне среди них – самое место. Уж лучше бы туда отдала!
Спасибо, хоть белье мне мое оставили! Я поморщилась, представив себя в розовых трусах с резинкой в… Додумать я не успела, потому что в дверь постучали. Почему-то я сразу поняла, что это Гриша. Хотя бы потому, что мой дорогой (о! опять!) извращенец, игнорирует дверные ручки и предпочитает исключительно выбивать двери. Хотя, что с душевнобольного возьмешь? О, Кулёмина, может еще, поухаживаешь за ним? Станешь патронажной сестричкой при нем. Ну всё, понеслась! На моем примере отчетливо видно, что маньячество передается воздушно-капельным путем! Иначе как объяснить эти ролевые игры в медсестру в моем воображении? Слушайте, а может не все так плохо, как кажется? Хорошая у нас получилась бы семейка: он - маньяк, а я – двинутая…

— Лен, уже проснулась? —меня всегда поражали люди, задающие такие вопросы. Нет, блин! То, что я одетая стою посреди комнаты, совсем не значит, что я проснулась! Просто моими дальними родственниками были кони, и я иногда позволяю себе слабость спать стоя. Видимо что-то недоброе отразилось на моем лице, потому что Гриша, не дожидаясь ответа, продолжил, — Виктор сказал, чтобы ты спускалась – завтрак готов.
Я вздохнула и пошла вниз за Гришей. Не воспринимайте всерьез то, что я сейчас сообщу. Не забывайте, что я рехнулась! Но… он просто шикарен! Стоп! Не настолько рехнулась! Я не про Гришу!
Виктор сидел, откинувшись на спинку стула. Еще влажные после душа волосы небрежно кудрявились, а распахнутая на груди небесно-голубая рубашка, открывала моему, слегка ошалевшему взору поросли волосков, в которых запутались сверкающие капли воды. Какое-то странное тянущее чувство появилось внизу живота.
— Доброе утро! — его голос заставил меня вздрогнуть. Я присела на краешек стула прямо напротив него. Тут же, как по волшебству, передо мной появилась тарелка с бутербродами и кружка ароматного кофе.
— Спасибо… — ути-пути. Да я сама невинность! Виктор прошелся по мне взглядом и недовольно хмыкнул. Вот придурок! Ты мне, может быть, тоже не нравишься! Я же не хмыкаю на каждом шагу!
— Почему ты ходишь в этом тряпье? — Сам он тряпьё! А это – раритет! — в шкафу много новой одежды и я, кажется, просил Григория просветить тебя, — комок негодования опять подкатил к моему горлу. Ну всё, сейчас начнётся.
— Я не буду ЭТО носить!- рявкнула я. Я еще жива?
— Это еще почему? — неожиданно искренне удивился опекун. Ну и как ему это объяснить? Ой, держите меня семеро, а то я сейчас…
— Я вам что, кукла Барби?! Если вы – опекун, это еще не означает, что я должна подстраиваться под ваши извращенные вкусы! Хотите знать, почему? Да потому что все эти рюшечки – позор и кошмар, бантики – это жесть и ужас, а розовый цвет…. Это…– я задыхалась. Опомнившись, я засунула было в рот кусок бутерброда. От греха подальше! В воздухе повисла гнетущая тишина. Черт, наверное, уже поздно. Я мысленно писала завещание.
— Ты, прости, ЧТО? — у него еще и со слухом проблемы! — Я как-то не очень разбираюсь во всех этих ваших бабских штучках, но моя секретарша сказала, что ваше поколение от этого всего прется, — сказал он в замешательстве. А-а-а! Какой он милый! За что же тебя так судьба покарала?
— Переедешь тогда в соседнюю комнату. А насчет одежды, сделаем так: ты поешь, а затем Гриша отвезет тебя в магазин. И не вздумай мне перечить! Сегодня у нас будет выход в свет, и я запрещаю тебе появляться в этой ветоши!
А потом вдруг он резко протянул руку и провел подушечками пальцев по уголку моих губ. Я вздрогнула, а сердце замерло, перед тем как зайтись бешеным стуком. Снова я тонула в его глазах. Мои уши как словно заложило ватой…. И тут где-то вдалеке я услышала: «Крошка»! Не раз я уже повторяла, как ненавижу розовый цвет. А словечки вроде: «детка», «крошка» и «пупсик» - действуют на меня, так словно весь мир уже окрасился в розовый цвет! Недолго думая, я схватила стакан с соком и выплеснула его содержимое в лицо опекуну. Маньяк взревел и вскочил на ноги. Его стул с грохотом отлетел в сторону.
— Ты охренела? Ты что творишь? – он подлетел ко мне, схватил за плечи и сильно встряхнул, — Отвечай! Что на тебя нашло?
— Не называйте меня так! – прошипела я. Ровно секунду он смотрел на меня, не мигая. А потом вдруг расхохотался. Во все глаза я уставилась на него, пытаясь понять его реакцию. И вот два синих океана снова накрыли меня волной. Я снова почувствовала, как мои ноги подкосились. Стало подозрительно душно. НЕ СМОТРИ ЕМУ В ГЛАЗА!
— Лен, это не ты крошка, а на губах твоих была крошка! — да, не смотри, я сказала! Убери ты свои глаза, извращенец! Я теперь всё понимаю! Он хоть и маньяк, но не насильник! Да и зачем ему это? Бабы перед его сумасшедшим взглядом сами под ноги падают и в штабеля складываются. А, между прочим, у меня тоже глаза ведьминские! Иначе, как объяснить его вчерашнюю реакцию? Ну, когда он отпрыгнул от меня, как ужаленный. Я отбросила со лба челку, и смотря опекуну прямо в глаза, начала их округлять настолько, насколько это возможно, — Лен, с тобой все в порядке? Тебя что, тошнит? — удивленно смотрел на меня Виктор.
Вот идиотка! Как же стыдно! Глаза у неё ведьминские! Мозги у тебя куриные!
— У меня на губах крошка? — Господи, да я еще и тормоз, — тут до меня дошла вся комичность, весь абсурд ситуации, и я согнулась пополам от смеха. Нет, ну надо же быть такой лошарой, как я?
— Давай доедай! И в магазин! – улыбаясь, сказал Виктор и вышел из столовой, явно довольный собой.
А когда он будет меня убивать?

Я допивала чай. Глупейшая улыбка застыла на моём лице. Все-таки, я – кретинка! Такое могло случиться только со мной! А еще, меня удивляет его поведение. Чего он выжидает?
— Лен, готова? — вывел меня из раздумий голос Гриши. Я рассеянно кивнула и направилась к машине. Всю дорогу мы ехали молча. Я вольготно развалилась на заднем сидении и лениво глядела в окно. Странно, но мне почему-то было совершенно спокойно и даже, наверное, хорошо. Может, это – обычная предсмертная апатия? Такое ощущение, как будто что-то грело меня изнутри. Два синих омута. Что я говорю? Да, похоже, моя шизофрения крепчает. Что ж, пора смириться с этим.
— Лен, Виктор просил тебе передать, — сказал мой спутник, остановив машину возле огромного сверкающего здания, — чтобы ты ни в чем себе не отказывала, и купила всё необходимое! А если начнешь упрямиться, то…Цитирую: «Собственноручно засуну в розовое платье с рюшами и бант на затылок прицеплю!»
Я фыркнула. Хотя, если честно, мысль о том, что он меня сам засунет в платье... НЕТ! Кулёмина, нет! Не заканчивай эту фразу! Захотелось убить этого извращенца. О! А, что, это – идея! Закон джунглей, и все такое: либо ты, либо тебя. Может, уничтожить извращенца его же оружием? Нет, Лена. Его оружием не получится. Хотя бы потому, что ты – девочка. Черт, ну что за мысли такие! Я, наверное, от них покраснела. Но несмотря на это, в животе вновь возникло это странное тянущее ощущение, причем сразу после того, как воображение нарисовало мне мою «месть». Думаете, мне стало противно? Увы. Но не забывайте, что я сошла с ума! Так что, чему тут удивляться? Но это чувство внутри… Может, съела что-нибудь?
Хм, он сказал «ни в чем не отказывать»? Ой, сейчас я как себе не откажу! Окажешься банкротом и не сможешь больше проворачивать свои маниакальные делишки! Придется всю оставшуюся жизнь довольствоваться только одной мной. Черт побери! Я что-то сегодня сама себя пугаю. Правильно говорят: блондинкам думать противопоказано!
Однако моя уверенность обанкротить опекуна моментально испарилась, как только я зашла в магазин. В глазах тут же зарябило от обилия одежды и прочей ерунды, называемой «аксессуарами». К нам тут же подскочила миниатюрная шатенка и хлопая обильно нагуталиненными глазищами, обратилась к Грише. Игнорируя меня, она растянула голливудскую улыбку на всю… Ладно-ладно, на всё лицо:
— Григорий Валентинович, здравствуйте! Какими судьбами? Что-то для Виктора Михайловича? — фу! Меня затошнило. Она с таким придыханием произнесла имя «моего» маньяка, словно она сейчас находилась не в бутике, в качестве консультанта по стилю, а как минимум снималась в дешевой порнушке! Захотелось её ударить в огромный плоский лоб. С чего бы это?
— Ну, можно и так сказать, — ухмыльнулся Гриша, — Не для него лично, но по его заданию. Необходимо полностью укомплектовать гардероб этой юной леди. ОТ и ДО! — он сделал акцент на последних словах. О-о-о! Похоже, эта кукла сейчас взорвется от ревности и забрызгает меня! Ха-ха. Почему-то не хочется ее разубеждать. Намечается драка? Я мысленно потирала руки, соскучившиеся по знатному мордобою, — это дочь Виктора! – ах, ты говнюк! Все испортил! Наверное, лишь профессиональная выдержка помогла шатенке не вскрикнуть от удивления. Теперь она меня «обожала».
Через три часа мы вывалились из магазина: очень довольная я, с улыбкой во все тридцать два зуба, и в конец замученный, страшно хмурый и весь завешанный пакетами Гриша. Кукла из магазина потрудилась на славу для дочки Витеньки. Это она так его называла! Ха-ха-ха! Витенька… Да там целый Витище! Потрудиться-то, она потрудилась, вот только в магазин меня явно посылали не за такими вещами. Не стану утомлять вас подробностями, скажу лишь: я купила огромную кучу того же, что у меня отобрали. Гору джинсов, футболок, олимпиек и кедов. Хи-хи.
Я залезла в машину и с радостной улыбкой принялась рассматривать одну из тех пар кедов, которые я наотрез отказалась снимать в магазине
— Лен, ты понимаешь, что он убьет сначала меня, а потом примется за тебя? Тяжело было хотя бы одну юбку купить? – ха! И его тоже убьет? Так он еще и по мальчикам специализируется? То есть, по дедушкам? Вот поганец!
— Фу! Юбки-и-и! — скривилась я, — если что, вали всё на меня! — Гриша лишь тяжело вздохнул в ответ и машина рванула с места.

Открыв дверь своей новой спальни, я радостно запрыгала на месте: вся комната была обита светлым деревом! Запах можжевельника окутал меня. На полу расположился мягкий плюшевый ковер, цвета топленого молока. В остальном же, обстановка напоминала мою старую комнату, но! Ни единого розового пятнышка! УРА!!!
Я дождалась, пока Гриша притащит пакеты, и с головой зарылась в новых вещах. Нет, вы только не подумайте, что гламур (как естественное следствие тошнотворного розового цвета) полностью поглотил мой мозг. Просто сегодня вдруг захотелось выглядеть как-то особенно. Зачем? Даже думать не хочу! Остановив свой выбор на черных узких джинсах с низкой посадкой и широким ремнем, а так же на белоснежной «мятой» рубашке, я аккуратно сложила их на кровати и напевая поскакала в ванную. Приняв душ, я надела черное нижнее белье, с изображением моей любимой канарейки – самое лучшее сегодняшнее мое приобретение! После кедов, конечно. Интересно, долго ли будет помнить продавщица мой мат, когда сперва, вместо белья она принесла мне несколько кружевных ниточек, угадайте какого цвета?
Не успела я войти в комнату, как почувствовала, что всё мое тело переполняет дикий, отчаянный драйв! Срочно захотелось разрядки и, схватив с тумбочки свой старенький плеер (подарок детдома к пятнадцатилетию) я зашлась в безумной, языческой пляске. Я размахивала руками, задирала ноги и громко подпевала любимым песням. То еще зрелище! Не знаю, сколько всё это продолжалось. Но вдруг почувствовала, что еще одно движение, и я умру! Остановившись, я попыталась привести дыхание в норму. Получалось плохо. Я закрыла лицо ладонями, не осмеливаясь заглянуть в зеркало, напротив которого находилась.
И тут меня словно ударило молнией. Спина загорелась невыносимо-жарким огнем. Конечно же, не в прямом смысле… Я резко подняла глаза на зеркало. Оттуда на меня смотрели два синих пламени. Сквозь стекло, они ласкали моё тело. Рука, скользнувшая по обнаженной спине, тут же оставила невидимые ожоги. Ноги перестали держать меня, а сердце забарабанило предательски громко и часто. Мысли путались. Как он вошел? Когда? Зачем? Только не останавливайся! Я сейчас умру. Что же делать? Только не прекращай. Не осознавая, что творю, я резко развернулась и тут же оказалась прижатой к его груди. Он, тяжело дыша, впился глазами в мое лицо, затем опустился ниже и задержал взгляд на груди. Мне показалось или он застонал? Я ждала. Не знала, чего именно, но ждала. Хотя почему же, знала! Своей погибели. Но черт возьми, сейчас я хотела этого!
— Оденься и спускайся, — с трудом сглотнув, прохрипел он, и быстро вылетел из комнаты.

Убиться об стену…

Одевшись, я невольно засмотрелась на себя в зеркало. В принципе, ничего необычного в моем виде не было. Хотя купленные вещи были дорогими, их роскошество не бросалось в глаза. Наоборот, они поражали своей подчеркнуто элегантной простотой. Собственно, как всегда и бывает с по-настоящему дорогой одеждой. Удивительно, но она полностью соответствовала моему имиджу. Хотя, какой там имидж в детском доме? Одевай, что дают. Что-то неуловимо изменилось во мне самой. На вечно бледном лице появился яркий румянец, а легкая улыбка на уголках губ, придавала легкую таинственность моему облику. Но самое главное, глаза! Они блестят. А точнее, горят как в лихорадке. Чувствовала, надо сказать, я себя престранно. С одной стороны хотелось забиться в угол, и никогда больше не видеть взгляд горящих синих глаз, а с другой, хотелось бежать со всех ног вниз, чтобы снова утонуть в них. Не желая себе самой признаваться в истинной причине своего поступка, я выбрала второй вариант. Перепрыгивая через ступеньки, я со счастливой улыбкой скатилась с лестницы. Спина снова загорелась, как только я нашла его взгляд. Сделав глубокий вздох, я направилась к нему. И вот тут, наконец, пелена упала с моих глаз. Я снова реагировала на окружающую действительность. А она, мягко говоря, была неприятной. Рядом с моим синеглазым маньяком (Опять «моим»! Кажется, пора смириться с тем, что мое внутреннее «я» называет его лишь так) стоял его друг. Вы, конечно, его помните – блондинистый извращенец с конским хвостом и неизменной улыбкой во все тридцать два зуба. Но сейчас я была больше рада ему, чем… той, что стояла по другую руку от моего опекуна, прижавшись при этом к нему всем телом. Высокая брюнетка повисла на руке Виктора так, словно не могла стоять на своих не в меру длиннющих ногах обутых в туфли с высоченной шпилькой. Силиконовая долина явно опустела, снабдив эту конфетку «наполнителем» для всех её выпирающих частей тела.
У меня задергался глаз. Я замерла за пару шагов до троицы и потупила взгляд. Сейчас хотелось убить всех. А особенно эту силиконовую куклу! Нет! Особенно, этого самодовольного индюка, который просто пожирал ее глазами и плотно прижимал к себе, крепко обхватив за талию. Эй! А ну, прекрати! Прекрати, я сказала! Ты ее приклеить к себе решил? КОЗЕЛ! Но почему собственно меня это бесит? Но это ведь это Я – его жертва! О-О-О! Я хроническая идиотка! Что я несу?!
— Лен, с Андреем вы уже знакомы, — наконец заметил меня Виктор. Брюнетка при этом окинула меня надменным смеющимся взглядом, — а это Марина! — ой, блин, просто пипец, как приятно! Марина! Марина-перина, блин, подстилка! А-а-а! Ты меня бесишь! Я натянула на лицо свою коронную улыбку и кивнула. А эта коза усмехнулась. Так, всё! Держите меня, а то я за себя не отвечаю! – ну вот, теперь все в сборе, можно ехать.
Всю дорогу я провела на заднем сидении в компании Андрея, слушая противное чириканье этой мымры. Андрей всячески пытался меня развеселить, но я лишь натянуто улыбалась. Меня хватило только на автоматические кивки ему. Наконец машина затормозила и мы вышли.
— Лен, подойди ко мне и возьми меня под локоть! — ЧТО? Он издевается что-ли?
— А эту мы куда денем? — буркнула я, и тут до меня дошло! Вырвите мне язык! Виктор растерянно протянул мне локоть левой руки, не выпуская при этом из объятий «ошибку хирурга». Она в свою очередь начала яростно хватать воздух ртом.
— Витя! — истерично заверещала она, указывая на меня тонким пальцем с кроваво красным когтем.
—Что? Проехали! — гаркнул на нее «Витя», и услышав всхлипы добавил, — Молчи, я сказал! — может быть, это подло, но я ликовала! То-то же! Будешь знать, как моего маньяка трогать! СТОП! Я … ревную? Не успела я над этим подумать, как пришла моя очередь «огрести» от опекуна, — Лена, я не ясно выразился?! Подойди живо! И улыбайся!
Потом было что-то вроде ковровой дорожки. Отовсюду раздавались крики, щелкали и безбожно слепили вспышки фотокамер… Лицо устало от улыбки. И вот, наконец, мы оказались в огромном зале. Повсюду шныряли официанты, разнося самые разнообразные алкогольные напитки. Огромный стол, расположенный по периметру помещения, ломился от закусок и прочих яств. Но мне в горло кусок не лез. Стоя рядом с опекуном и его куклой, я то и дело выслушивала комплименты из разряда: «Какая она милая!», «Как похожа на маму!» и тому подобное. А еще, я просто задыхалась от ярости каждый раз, когда какая-нибудь молодящаяся жаба трепала меня за щеку и притворно умилялась. Жесть как она есть!

Наконец, интерес толпы ко мне иссяк, и я осталась стоять одна. Моя "свита" стремительно перемещалась по залу и весело щебетала со всеми подряд. Но самое ужасное, что при каждом удобном случае этот придурок тискал свою кралю! И я, каждый раз видя это, хватала с подноса официанта бокал шампанского и осушала его одним махом. Кстати, у меня есть еще одна "интересная" особенность. Шампанское мне противопоказано, ибо оно влияет на меня как... В общем, ОЧЕНЬ фигово. И это я еще мягко выразилась! Каждый глоток будит во мне дьявола, который в другое время, наверное, крепко спит. Даже в детском доме на Новый год мне отдельно покупали вино. И вот
теперь, как только я дошла до определенной кондиции и очередной раз увидела жаркие объятия "голубков" я снова потянулась было за добавкой, но тут… Радостно улыбаясь, парочка направилась наверх. Не трудно было догадаться, зачем! Даже не подумав подумать (простите меня за тавтологию), что мне должно быть всё равно, я почувствовала как что-то взорвалось внутри! План моментально возник в голове и тут же заискрился с бешеной, неотступной силой. Я со всех ног кинулась к парочке, и не раздумывая повисла на руке у опекуна.
— П-А-А-А-П!!! — А-а-а-а-а!!! Сейчас умру! Главное не заржать ему прямо в лицо! — Ты куда, пап?!
Время замерло. Сотни глаз сжигали меня со всех сторон. Думаете, мне было до этого дело? Я видела только одну пару глаз.
— Лена, прекрати! Ты что тут устроила?! — По-моему, он растерян. Нет, он в ярости! В общем, он в ярости и растерян! Я еще сильнее вцепилась в руку опекуна. Только не отпускать! Кулемина, что ты творишь? Это была последняя моя трезвая мысль, которая впрочем, тут же исчезла, не успев зародиться.
— Пап, поехали домой! — смех начал подкатывать к горлу. Я уже еле сдерживала себя. И тут…
—ДетАчка! Твой… папа – взрослый мужчина, и сейчас ему необходимо поговорить с тетей наедине! — Ах ты змея! Ты на кого тут шипишь? Нет, ну вы бы сдержались? Вот и я нет. Но всё равно я считаю, что права!
— Пошла на х*й! — я с силой толкнула "папину тётю". Жалко правда, что она отлетела на Андрея! Небольшой удар по тому месту, каким она видимо, думает, ей бы не помешал! В следующий миг нас ослепили вспышки фотокамер. О да, я – звезда! Не знаю, что двигало мной, но я развернулась к объективам и нацепила на лицо свою самую лучезарную улыбку. Виктор выдернул из моих рук свой рукав. А потом смерил меня презрительно-яростным взглядом. Кстати, это обидно! Я его спасла от этой резиновой гиены! Или он любит батуты? Затем он кивнул кому-то за моей спиной, и НЕЖНО (!!!) обняв эту Марину, потащился наверх, рукой защищаясь от вспышек, и ею же пробивая себе дорогу.
В глазах потемнело. То ли от злости, то ли от подступивших слез. Я стояла, как мраморное изваяние и смотрела им в след, не в силах пошевелиться. Потом, словно во сне я почувствовала, как кто-то прижал меня к себе и поволок к выходу, нежно шепча на ухо:
— Ленка, ну ты чего творишь? Поехали домой! — Андрей! Аккуратно, как ребенка он погрузил меня в такси, и залез следом. Затем назвал адрес, и вот я уже мирно покоюсь на его плече, а он гладит меня по волосам, иногда чмокая в макушку. Наверное, так вёл бы себя мой отец, если бы он был жив. Веки стали наливаться свинцом. Сквозь сон до меня донеслись его слова:
— Сколько же ты выпила? Эх, ведь никто за тобой не смотрел! Испугалась, наверно, — отлично! Он ничего не понял, списав это на банальный "перепой". А что, собственно, он должен был понять? Нет, нет, нет! Даже не хочу себе это представлять! Как говорила Скарлетт: "Я подумаю об этом завтра!" Ну, или как она там говорила?
Я разлепила веки, не понимая, что меня разбудило. Сознание медленно возвращалось. Я в своей комнате, уже хорошо. Сплю. И тут я различила силуэт и почувствовала, как горячая мужская рука осторожно гладит мой живот под рубашкой, потихоньку пробираясь выше. Мужчина тяжело дышал, от чего светлые пряди колыхались, как будто на ветру. Я резко дернулась. Андрей, отдернул руку и вскочил с кровати. Даже в темноте было видно, как горят его глаза.
— Спи, Леночка! — прошептал он и вылетел из спальни. Ну, и как это понимать? Я думаю, ситуация недвусмысленная. Мамочки! А если бы я не проснулась? Хм. Я усмехнулась. Эти два дружка от меня как от огня бегут, когда я подаю признаки жизни. Всё! Я поняла! А я-то все голову ломала, думала, что в них не так. Они – некрофилы! А что это значит? А-а-а! Это значит, что рано или поздно они меня… Они… КАРАУЛ! Мне страшно! Стянув с себя джинсы и рубашку, я натянула первую попавшуюся под руку футболку и замоталась в одеяло, словно гусеница. А сейчас пора спать. Легко сказать! Жаркие солнечные лучи пляшут на потемневшей коже. Глаза слепит от ярких бликов, которыми переливается синяя гладь воды. И ты бежишь, ощущая свежие потоки ветра, ласкающие лицо и плечи. Вода накатывает белыми барашками волн и игриво щекочет пятки. Звонкий смех разносится на весь пляж, звеня тысячами звонких колокольчиков. Кто-то родной рядом и несмотря на жару, ты чувствуешь его тепло. Но повернуться не получается. Кто же это? Море… Моя мечта. Когда я была маленькой, то в отличие от всех остальных не мечтала стать моделью, космонавтом, президентом и тем более принцессочкой – я хотела быть чайкой. И вот, теперь я здесь! Морееее… Но, что это? БАБАХ!!! Война с Грузией продолжается? Ой, или это теракт?! Срочно нужно бежать с пляжа!
Но меня уже подкинуло, видимо взрывной волной, а потом странно заколбасило в воздухе. Хм, я что по ветру развеваюсь? Вот тупица, это же сон! Надо же, а ощущения вполне реальные.
— Открой глаза! — сознание возвращалось и рисовало в голове картинки со скоростью света. Крошка, сок, магазин, шатенка, шмотки, канарейка, его рука, Марина, шампанское, П-А-А-П-А-А!
О нет! А-а-а-а-а-а! Сейчас. Он. Меня. Убьет. Я с силой зажмурила глаза, и выдохнув открыла глаза… Знаете, я уже в который раз убеждаюсь, что понимаю, как чувствовала себя Жанна Д’Арк в последние минуты своей жизни! Вот и сейчас я горела! Горела в яростно-синем пламени его глаз, которые зажаривали меня заживо, не хуже самого жаркого костра.
— Ты что натворила? — прорычал Виктор, мне в лицо. Меня обдало запахом алкоголя и табака вперемешку с ароматом его одеколона. Голова тут же пошла кругом и неимоверно сильно захотелось коснуться его губ. Во что бы то ни стало. Я хотела что-то сказать, но застрявший в горле комок не позволил мне это сделать. Вместо слов из горла вырвался хриплый стон. Действительно, что же я творю? Пытаясь исправить ситуацию, я облизнула вмиг пересохшие губы. И тут же заметила, как в ультрамариновых глазах вспыхнул огонь. А потом все закрутилось. Его руки везде. Движения жесткие, резкие, но мне до одури приятно. Ничего не соображая, я упала на кровать и в ту же секунду почувствовала на себе тяжесть его тела и жар его рук под футболкой. Гнетущее чувство внизу живота обострилось до предела, причиняя сладкую ломоту всем частям тела. Это чувство заставляло меня извиваться под его грубыми ласками, а из горла против воли рвались стоны, перерастающие в крик. Вопль изнеможения прорезывал разряженный воздух всякий раз, когда его губы находили очередное чувствительное место на моем теле. Каждой клеточкой я именно ощущала, а не слышала его сбивчивый шепот: «Я тебе покажу…», «Ты же этого добивалась…», «Девочка моя…», «Хочу…». Стоп! Последнее принадлежало… МНЕ?! Я выгнулась в спине, как только его язык заскользил по моему животу. Пальцы сжали шелк простыни так сильно, что костяшки побледнели. Моя футболка улетела прочь, и он со стоном прижался губами к моей груди. Я, схватив его за волосы, пыталась прижаться еще теснее. Его руки скользнули под мои трусики, стягивая их. От понимания того, что сейчас произойдет, мне стало еще горячее. Возбуждение (а теперь я была уверенна, что это – оно) накатило с утроенной силой и, закричав, я впилась ногтями в его спину. А потом… Всё стихло. Стало холодно. Не спуская с меня глаз, он резко выпрямился. А затем накрыл меня простыней, продолжая сверлить взглядом. Стало зябко. Меня трясло. Немой поединок глаз продолжался. Его злые глаза и непонимающие мои. Чертыхнувшись, он встал с кровати и быстрым шагом направился к двери. У выхода притормозил, и, если мне не только показалось, дернулся, было в мою сторону. Но, спохватившись, отвернулся и ударил кулаком об стену. Я поежилась.
— Чистая. Ты слишком чистая…— И всё. Ушел. Я пыталась привести в порядок мысли, хотя это казалось практически невозможным. Слишком чистая? Нет, нормально вообще, а? Подождите Мистер Маньяк! Я сейчас только во двор сбегаю, поваляюсь в лужице, вы только не переживайте так! Снова зарывшись в одеяло, я уткнулась носом в подушку и почувствовала, как щеки начинает жечь от внезапно нахлынувших слез.

Когда я проснулась, часы показывали восемь утра. Что-то я рановато сегодня. Хотя, как тут заснешь? После того, что было... Наверное, я снова покраснела. Чувство реальности произошедшего исчезло. Может, это и правда был сон? Я направилась в душ, на ходу снимая футболку. Так! Стоп. Я в замешательстве замерла перед зеркалом. Нет, не сон... Вон даже автограф на животе оставил. Пометил, блин. Извращенец! Я аккуратно провела пальцами по лиловому следу, который красовался чуть выше пупка. Воспоминания невольно нахлынули с новой силой, и мне стало жарко. И снова это дурацкое ноющее чувство во всем теле! Только теперь я уже знала, что виной тому совсем не то, что я ела на ужин.
За всеми этими рассуждениями я совсем забыла, что мне всё еще очень плохо «после вчерашнего». Даже контрастный душ не принес желаемого результата. Сейчас мне поможет только таблетка аспирина и чашка крепкого сладкого чая. Я начинала паниковать, ведь придется спускаться! Но делать нечего. Мамочки! Как мне себя вести-то? Хотя, погодите-ка! А чего это мне должно быть стыдно? В конце концов, это не я вломилась ночью в его комнату и попыталась его изнасиловать! ХА! Кулемина, кому ты врешь? По-моему, он тебя не особенно-то и насиловал. В смысле, ты не особенно возражала! Да уж, хороша. Ничего не скажешь! Ладно, выберем выжидающую позицию. Будем вести себя так, будто ничего не произошло.
Спускаясь по лестнице, я услышала громкий мужской смех и недовольное бурчание. Картина маслом: Андрей буквально лежал на столе, прикрыв голову каким-то журналом. Именно его раскатистый смех сотрясал стены. Рядом с ним восседал Виктор, яростно сжимая кулаки. Когда я зашла, Андрей вытер выступившие слезы и поздоровался, стараясь не смотреть мне в глаза. Интересно, вы уже поделились впечатлениями о прошедшей ночи? Может, в следующий раз сразу вдвоем придете? Чего стесняться-то? А то всё по отдельности ходите, даже несерьезно как-то! МАНЬЯКИ ХРЕНОВЫ! Но мое бешенство потухло, как только я увидела разъяренный взгляд Виктора. Выхватив из рук Андрея журнал, он швырнул его на стол прямо перед моим носом. Я уставилась на обложку, и в следующую секунду, пытаясь удержаться от смеха, захрюкала. Да, это я умею.
«Заново обретенная дочь Степнова не признает новых «мамочек!» - гласил заголовок. На всю обложку была растянута фотография, над которой явно потрудились «умельцы». Она представляла собой тщательно отфотошопленный коллаж. Первое, что бросалось в глаза – моя голливудская улыбка на светящемся лице. Всем телом я прижалась к руке Виктора, который в свою очередь «озарял» обложку своей яростной физиономией. А на заднем плане была «изображена» Марина в полете. Андрей замычал и снова разразился смехом. Ну, и я не выдержала, конечно же. Такой наглости мой маньяк от меня, по-видимому, не ожидал! Сейчас он злобно хватал ртом воздух. Да-а-а, сегодня он меня точно убьет! Главное не попадаться. Из моих глаз от смеха полились слезы. А-а-а! Заткните меня! Виктор вскочил со стула и сделал молниеносный выпад в мою сторону. Однако и у меня реакция не подкачала! Тело среагировало быстрее, чем мозг, и с диким воплем я кинулась наутек. Ощущая, что он не отстает, я отчетливо поняла, что теперь моя главная задача – не останавливаться! Потому что если он меня поймает… С живой меня, он точно не слезет! Хм, а неплохая идея… Кулёмина, ты – просто непроходимая дура!!! Куда же теперь бежать? Двери для него, как я уже убедилась, – не преграда.
— Стой! — рычал он, догоняя меня. Ага, сейчас! Нашел дуру! А шнурки тебе не погладить? И тут, краем глаза я заметила, что одна из дверей на втором этаже значительно прочнее остальных и главное открыта! Не раздумывая, я кинулась в комнату, толкнула тяжеленную дверь, и о чудо! Раздался щелчок и, ура, она закрылась на замок! Переведя дух, я огляделась. Обстановка почти как у меня, вот только кровать… Нет слов, какая шикарная. И огромная! Аэродром просто! Взгляд скользнул на прикроватную тумбочку. Несколько секунд я машинально рассматривала фотографию в рамке, которая стояла там. О боже! Нет! КАКАЯ ЖЕ Я ИДИОТКА!!! Только такая лохушка, нет лошара, как я могла из всех комнат этого гигантского дома выбрать именно его спальню!!! Не успела я додумать, как замок щелкнул и дверь распахнулась.

Я истошно завизжала и запрыгнула на кровать. Молчание тянулось, наверное, целую вечность, и тут произошло то, чего я никак не ожидала. Синие глаза вдруг просветлели и в них заплясали черти. Красивые губы растянулись в улыбке, и в следующую секунду комната наполнилась хриплым мужским смехом. Вот козел! Я до смерти перепугалась, а он ржет! Обиженно сопя, я спрыгнула с кровати, подскочила к извращенцу и со всей силы ударила его кулаком в грудь. А удар у меня, надо сказать, не слабый! Смех резко стих. и опекун, схватив меня за руку, с силой сжал запястье. Я вскрикнула и попыталась вырваться. Наивная! Хватка там была мертвая, как у питбуля.
— Никогда больше так не делай, — прошептал он, с силой оттолкнув меня. Я едва удержалась на ногах. Ведь рассказывала вам, что ненавижу, когда мне указывают? Наверное, я и правда, слетела с катушек, но удержаться уже не могла… Сейчас во мне говорили, нет кричали, мои звериные инстинкты. С диким воплем я кинулась на спину удаляющемуся опекуну, обвив его талию ногами и вцепившись ногтями ему волосы. От неожиданности он пошатнулся, но устоял. Ярость ослепила меня. Одной рукой продолжала держать Виктора за волосы, а другой я принялась осыпать ударами его плечи и спину, изрыгая проклятия. Сейчас мне уже трудно понять, что же меня так взбесило? Но тогда остановиться, почему-то не получалось. Резко дернув меня за руку, Виктор рывком закинул меня сначала на плечо, а потом, плюхнувшись на кровать, перекинул меня через свои колени, лицом вниз. А дальше… НЕТ! Я сплю? Мне это снится? Не-е-ет!!!
Этот извращенец (сейчас это название подходило ему как нельзя лучше!!!) рывком стянул с меня мои домашние штаны вместе с трусами и…
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — кожа загорелась под шлепком мужской ладони. Один раз, а потом еще и еще. — Отпусти, гад!!!
Слезы, против воли хлынули из глаз. О, вот теперь с уверенностью могу сказать, что плачу. И главное, по какому поводу. Нет, вот козел, козел и есть! Отшлепал меня, как ребенка! Убью! Уничтожу! Еще шлепок, и я начала извиваться и ерзать на его коленях, пытаясь вырваться. Но все мои усилия были тщетными. Вдруг рука, очередной раз, замахнувшись, медленно опустилась на мой зад, нежно поглаживая его. Медленно скользя, рука проникла под футболку, лаская спину. Слезы моментально высохли, а тело пронзило волной наслаждения. Как только я почувствовала его горячие губы на своем копчике, я, глухо застонав, выгнула спину.
— Эй, народ, вы где? Не поубивали друг друга? — крик Андрея из недр коридора вернул на место мой так некстати улизнувший разум. Виктор, чертыхнувшись кинул меня на кровать, и, не оборачиваясь вылетел из комнаты. Натянув штаны, я села на кровати и обхватила голову руками. Господи, что творится-то?! Что он творит? Что я творю?! Наверное, мир сошел с ума. Может и не мир, но я – точно! Нет, вы только вдумайтесь! Я ХОЧУ МАНЬЯКА! Это же атас полный! И кто после этого, еще извращенец? Теперь в моей голове прочно засел вопрос, терзающий и без того воспаленный мозг: зачем я ему нужна? В стеснительность маньяка верилось с трудом. Что тогда? Чего он тянет? Что ему мешает?
Выходя из комнаты, я остановилась у книжной полки. Мое внимание привлекли фотографии, стоявшие за стеклом. Первая просто сражала на повал! Смуглый брюнет в синей рубашке, которая придает синим глазам такую глубину, что… Я сглотнула, а затем вздохнула. Какой же он красавец! Пара снимков с какими то мужчинами, несколько с Андреем… А вот последняя фотография мне совсем не понравилась. На ней Виктор, улыбаясь, обнимал светловолосую женщину, по-свойски повисшую у него на шее. Что-то непонятное кольнуло у меня в груди. Кто она? Почему ТАК его обнимает? И кого она мне напоминает? Фыркнув, я пошла было к выходу, но, поддавшись порыву, бросилась к полке и схватила фотографию синеглазого красавца. ОЙ. Это я сейчас вслух сказала? Нет-нет, вам послышалось. Воровато оглядываясь я проскользнула в свою комнату. Забралась с ногами на кровать, и с твердой уверенностью, что сегодня точно не выйду из комнаты, достала фотографию. Его глаза даже с фотографии сводили меня с ума. Копчик снова зажегся, будто опять ощутив его горячие губы. Из груди вырвался стон. Но на этот раз он больше походил на стон отчаяния. Нет, просто не смогу уснуть, не увидев его. Твердо решив, во что бы то ни стало найти его, я спустилась вниз. Однако там меня встретила лишь тишина. Всё пусто, никого нет. Я вышла во двор. На этот раз мне повезло немного больше. Что ж, на ловца и зверь бежит!
— Гриш, привет! — увидев меня, мужчина захихикал.
— О-о-о! Ну привет, звезда! — Замечательно, и он уже в курсе. Я широко улыбнулась. – Ты что-то хотела?
— Да мне бы у…эээ… у Виктора кое-что спросить…— а чего мне надо у него спросить-то?
— Лен, он на работе. Будет только к вечеру. Лучше мне скажи. — о, идея! Два зайца одним махом.
— Скучно просто. Сейчас бы компьютер, — тут же я вспомнила, какая была драка в детдоме за единственный компьютер, подключенный к Интернету.
— А ну ты иди к себе, я сейчас ноутбук тебе принесу.
Позже, сладко растянувшись на кровати с кружкой горячего чая и ноутом, я приняла решение, что не засну, пока не дождусь его. Блин, Кулемина! Как собака прям. Тьфу.
Google. В нерешительности я смотрела на стартовую страницу. Во мне боролись дикое любопытство и непонятно откуда взявшийся страх. Ну же, Лена! Что такого страшного? Думаешь, сейчас перед тобой выскочит жуткая милицейская сводка с расчлененкой? Эх, была – не была! Пальцы пробежались по клавиатуре. Степнов Виктор Михайлович. Поиск.
Вы знаете, я даже расстроилась. Ничего криминального. Мда, Шерлок Холмс из меня никудышный. О, а дядя Витя оказывается, большая шишка! Владелец самого крупного в стране автомобильного бизнеса. Не хило живете. Я уже собиралась закрыть вкладку, как взгляд и мысли сошлись воедино и зацепились на одном весьма занятном нюансе. Биография моего «папика» будто имеет дыру. Почти 18 лет назад он неожиданно покинул страну и с того момента какая-либо информация о нём отсутствует, за исключением пары строк о карьере. Следующие заметки - недельной давности. А между ними и первым упоминанием о данной персоне – пробел. По спине пробежал холодок. Почти 18 лет. Кажется, с выводами о маньяке я поторопилась. Горький комок подступил к горлу. Не помня себя, я метнулась в его спальню и схватила интересующую меня фотку с полки. О! Теперь я поняла, кого ОНА мне напоминала. В горле защипало от рвущегося наружу вопля… Она… Она…. Он….Мы с ним… Я его… Разум не давал закончить мысль.
Вернувшись в комнату, я зарылась в кровать и с силой зажмурила глаза. Нет, только не думать. Нельзя думать об этом.
Какое-то непонятное волнение заставило меня открыть глаза. Ничего себе! 01:54. Вот это я поспала! Желудок получивший за весь день только бутерброд и чашку чая, предательски заурчал. Нехотя я потащилась вниз. Ужин я давно проспала, так что надеюсь, в холодильнике осталось хоть что-нибудь. Хотя, о чем это я? В таком доме «пустой холодильник» это наверно, как снег в июле! Сделав себе пару бутербродов, я проглотила их за один присест. Да, я прожорливая! Запив всё это стаканом воды, я уже подошла к лестнице, как услышала звук бьющегося стекла в комнате слева от лестницы. Дверь была приоткрыта, сквозь щелку пробивался слабый свет. Немного помявшись, я заглянула.
Он развалился на стуле. Рубашка распахнута на груди, волосы в беспорядке, а на столе валяется смятый галстук. Рядом с ним бутылка виски и один стакан. Невидящий взгляд Виктора блуждает по потолку… Да он пьян! Да еще как!
Стараясь не шуметь, я осторожно, на цыпочках зашла в кабинет и неслышно притворила за собой дверь. Зачем? Если бы я только знала. Он опустил голову и глянул, словно сквозь меня. Несколько секунд я переменалась с ноги на ногу, а в голове стучала мысль: «бежать, бежать, бежать!»…
— Уйди! — прошептал он, сжав кулаки. Мне стало страшно, но при этом какая то неведомая сила подтолкнула меня к нему, и я сделала шаг. Он зарычал.
— Уходи, я сказал! Проваливай, черт побери! — заорал он, и схватив бокал, швырнул его. Тот, жалобно звякнув, разбился о стенку в нескольких сантиметрах от меня. Меня начало колотить. Я с ужасом наблюдала, как он вскочил со стула. Я сорвалась с места и понеслась наверх, моля Бога, чтобы он не догнал меня. Сильная рука схватила меня и до боли сжала плечо, пригвоздив к стене. Его губы впились в мои с каким-то необузданным зверством. Никакой нежности, тепла… Ничего. Только боль, грубость и… Я почувствовала привкус крови на губах. Потом его руки разорвали мою футболку и сильно сдавили грудь. Не было сил даже кричать, – я стонала. Но на этот раз, не от страсти. Сознание тут же выхватило картинку: улыбающаяся блондинка с фотографии как две капли воды похожая на меня. И он… Мой… И сейчас он… А-А-А-А-А!!!
— Не надо, пожалуйста. Не надо… НЕТ!!! — хрипло зашептала я и слезы хлынули из глаз. Стало жутко, страшно и противно. Противно от самой себя.
Резко отстранившись, он поглядел на меня так, что я вжалась в стенку. Что-то пугающе-непонятное было в его взгляде. Словно он видел меня впервые. Будто чего-то испугался. Как два загнанных зверя мы молча смотрели друг на друга, а потом он протянул руку к моей щеке, и вытер слезинку подушечками пальцев… Я съежилась. От его нежного прикосновения заболел с новой силой каждый уголок тела, которого коснулась его грубость.. Меня опять затрясло. Резко отдернув руку, он быстрыми шагами пошел прочь. Я обессилено сползла по стенке, пряча лицо в коленях. Мыслей не было. Не было вообще ничего. Только туман, окутывавший меня с ног до головы. Сквозь эту незримую пелену я ощутила, как теплая сила подняла меня над землей. А затем спина ощутила прохладу простыни. И все потухло.
Хочется сдохнуть. Да, вот такое развеселое утро моей развеселой жизни. Для тех, кто только присоединился, да и для себя тоже, скажу честно. Пора играть в открытую. Я – чокнувшаяся малолетка, которую взял под опеку шикарный мужчина, которого я безумно хочу, а он, в свою очередь не забывает мне об этом ежедневно напоминать. И кстати маленькая деталька: он, похоже, мой отец. Ничего себе такие перспективки, ага? Со всеми этими стрессами, я даже забыла, что я курящая. Достав из потертой куртки изрядно помятую пачку, я распахнула окно и плюхнулась на подоконник. Дым сигарет вмиг затуманил мысли, наполняя их каким то странным спокойствием. Что дальше? Да ничего. Знаю одно, я никогда я не смогу спросить его об этом в лицо. Хотя было бы забавно: «Виктор Михайлович, (странно так обращаться к человеку, с которым несколько раз чуть было не переспала) а вы мой папа, да? Ну, тогда, нам вроде как, не стоит спать.» Боже, что я несу? Захотелось напиться.

Пожалуй, опущу рассказ о том, как я объясняла Грише причину своего срочного намерения поехать «потанцевать». Скажу одно: моя обезоруживающая улыбка, и взгляд побитой болонки еще никого не оставил равнодушным.
22.00. Пафосное местечко! Мягкие диваны, стайки полуголых девиц, извивающихся под музыку, одиночные мачо в поисках легкой добычи… И, конечно, море алкоголя! То, что мне сейчас нужно!. Схватив Гришу за рукав, я плюхнулась за один из столиков. Меня закружил водоворот. Коктейль. Еще и еще. Текила? Вкусная штука! А как мы поедем домой? Да плевать! Еще коктейль и я открыла рот.
— Кто она? — вижу, вы уже соскучились по моим умнейшим вопросам? В этот момент к столику, покачивая бедрами, подошла официантка, чтобы поменять давно переполненную пепельницу. Гриша, пьяно ухмыльнувшись, ущипнул девицу за зад, от чего та фальшиво засмеялась.
— Официантка! — с видом человека, делающего открытие, тянущее как минимум на нобелевскую премию, сообщил он. Ой, правда? А я не знала! Думала, что это за девчонки тут такие добродушные? Коктейли приносят, посуду меняют…
— Я не про нее, — Кулемина, ты – дура. Сама-то себя понимаешь?
— Лен, ты про что? — почти по-трезвому удивился Гриша.
— Я про ту бабу с фотографии! —да-а-а, гениальность – наше всё. Я не выдержала, и вопрос вырвался сам. — ОНА…МОЯ…МАМА? — хотела было поправиться, но по взгляду своего собеседника увидела, что он меня прекрасно понял. Я насторожилась.
— Нет! — резко ответил он, вскакивая с дивана. Я открыла рот, но он не дал мне сказать, — Нет, нет, нет! Я больше ни слова не скажу, только знай, что это не так! Верь мне! — он схватил меня за руку и потащил к выходу. Я не шла…Я летела! «Нет, нет, нет, нет, нет!!!», — билось в моей голове. Самой себе я не решалась признаться в том, как сильно я этому рада! Рада тому, что он мне не отец! Нет! Я знала одно. То, чего я хочу дальше. И пусть это будет мое последнее решение. Я не отступлюсь.
С диким хохотом, на ощупь, мы с Гришей пробирались по гостиной. Вдруг вспыхнул свет, и от неожиданности я пошатнулась. К слову сказать, ноги вообще не слушались меня после веселого вечера. Я упала, пытаясь ухватится за журнальный столик, и перевернула его. На нем была какая-то ваза. Но смеяться перестать мы не могли.
— Ле-е-е-е-е-нннн…. — держась за живот, хрюкнул Гриша и сверкнул очень пьяными глазками, — эта ваза – ра… рапитет, нет ракитет. Блин. Короче, стоит до х…рена.
— Да?! К-какой кошмар! — я уже говорила, что мне противопоказано пить? — Папаня будет зол? И-и-и! — всё так же, на четвереньках ржала я. Просто полковая лошадь, не иначе!
— Папаня сначала уволит одного пьяного придурка, а потом отвертит башку дочурке! — оп! А на это я не рассчитывала. И давно он тут стоит? О-о-о… Собрав наконец, глаза в кучку, я сумела разглядеть, что отчим, стоит прислонившись к косяку по пояс голый и внимательно наблюдает за нашим пьяным шоу. У меня перехватило дыхание. У Гриши видимо тоже, но явно не от обнаженного торса моего мужчины. Ой, это что во мне сейчас говорит? Алкоголь? Кем бы ты ни был – заткнись!
— Домой! Я с тобой позже поговорю! — рявкнул Витенька. Какой еще Витенька? Опять этот проклятый голос. Заткнись, кому сказала!
Гриша мигом испарился. Предатель! Хоть цветочки на могилку принеси. Так, а вот это мне совсем не нравится…
— Не подходи! Я буду кричать! — Кулемина – тупица! А сейчас ты чем занимаешься, если не орешь как резаная? Сделав над собой огромное усилие, я вскочила и на заплетающихся ногах рванула с места. А потом запуталась в ковре и упала прямо к нему в объятия. Я – самоубийца!
— Куда собралась, алкоголичка малолетняя? — злобно усмехнулся Виктор, перекинул меня через плечо и понес наверх. Меня затошнило. Но сейчас это было неважно, потому что злость накрыла меня с головой! Кто он такой, чтобы обзываться? И таскать меня как мешок с картошкой, когда ему вздумается? Я буду жаловаться в органы опеки на жестокое обращение с детьми! Матерясь, как заправский сапожник, я лупила его по спине. Бесполезно.
Он занес меня в комнату и плюхнул на кровать. Встав в позу буквы ?, он взирал на меня сверху вниз, сверкая глазами. Не знаю, что руководило моими дальнейшими действиями. Явно не мозг! Но разве от этого легче?!
— Ну, и дальше то, что? А, папаша? Вчерашнее продолжим? — заорала я, выплевывая каждое слово. Я встала в полный рост на кровати, и не успел он опомниться, как я стащила с себя футболку, под которой, надо сказать, ничего не было. Увидев в его глазах шок и… возбуждение(?), я воодушевилась. — Ну что же ты? Давай, возьми меня! Нужно всё доводить до конца! — джинсы полетели в сторону. Я и не знала, что умею так быстро раздеваться… Он зарычал. Мне стало страшно. Резко схватив меня на руки, он швырнул меня на кровать. И…
— Дура! — рявкнул он и покинул комнату. Вот осел! Это уже на самом деле, обидно… Я закрыла глаза и провалилась в пьяное забвение.
Сон алкоголика краток и беспокоен.
Убейте меня. Убейте. УБЕЙТЕ!!! Или хотя бы отключите эту ужасную долбежку в моей голове. Как же мне плохо! Зачем нужно было столько пить? Сознание потихоньку восстанавливало в памяти события прошедшей ночи. Боже, как мне стыдно… Мозг тут же услужливо преподнес самое пикантное воспоминание и я резко вскочила с кровати. О нет. Так и есть, я - голая, а вещи валяются на полу. Значит, не приснилось! Что же я натворила? Ой, мама дорогая, как же стыдно! Он же Гришу обещал уволить! И всё из-за меня! Всё, Кулемина! Научись уже отвечать за свои поступки. Но где же взять силы, чтобы в глаза ему посмотреть? У-у-у. Где их взять? Ладно. Оделась. Выдохнула. Пошла!
Медленно, с неохотой, а вернее с жутким страхом и замирающим сердцем я шла по коридору. Ну зачем я вчера всё это вытворила? Зачееем? Разделась, предлагала себя… Вспомнить тошно. Но самое обидное, что он отказался! Ой, ну а что ты хотела? Пьяная малолетняя идиотка едва ли тянет на героиню эротической мужской фантазии.
Вот и его комната. Я замешкалась. Подняла, было, руку, чтобы постучаться, но тут же передумала и опустила её. Ведь, если он еще спит, то я смогу смыться, и тем самым отложить этот ужасный разговор на определенный срок. Йес! Я гениальна! Воодушевленная этой мыслью я тихонько нажала на ручку и медленно приоткрыла дверь его спальни. Заглянула в комнату и застыла на пороге, закрыв рот рукой, чтобы удержать рвущийся наружу вопль. На белоснежных простынях, словно гибкие стебли вьюна переплелись два разгоряченных тела. Марина, а это была она, стонала, выгибаясь ему на встречу. Её длинные когти впивались в его спину, оставляя кровавые следы на темной коже. ОН… Его губы беспорядочно скользили по её шее и плечам, сильные пальцы безжалостно впились в бедро её согнутой ноги, закинутой ему на спину. Хрипло дыша, он двигался. Четкие, грубые, изящные движения. Слезы подкатили к горлу и начали душить меня. Что я тут делаю? Почему я не могу сдвинуться с места? Ноги словно приросли к полу. Дрожащей рукой я потянулась к ручке двери. Нужно бежать отсюда, пока меня не увидели. В то, что произошло в следующее мгновение, я бы ни за что не поверила, если бы не услышала ЭТО собственными ушами. Сделав столь мощный рывок, что брюнетка под ним заверещала как сирена, Виктор прорычал:
— Лена… — мне послышалось? Громкий выдох и он обессилено свалился на неё. Но тут же опомнился и вскочил, заворачиваясь в простыню.
— ЧТО? — заорала Марина. Нет, не послышалось. — Как ты меня назвал?! — меня вдруг ослепила ярость. Я перестала понимать происходящее, осознавала только один единственный факт: он смешал меня с грязью, развлекаясь с этой шлюхой и называя её – мной! Не раздумывая, я распахнула дверь ногой, подлетела к Виктору и запечатлела на его щеке увесистую пощечину. А затем так же быстро унеслась из комнаты.
Забежав к себе, я заперлась на ключ, прислонилась к двери и сползла на пол, прижимая к себе колени. Слезы, давно рвавшиеся наружу, хлынули из глаз бурным потоком. Было мерзко, противно и обидно. Почему я плакала? Я и сама не знаю. То ли от того, что он назвал её моим именем, то ли от того, что он вообще был с ней, занимался с ней любовью. То ли от того, что я наконец то осознала, что окончательно и бесповоротно влюбилась. Влюбилась в него. В моего маньяка-извращенца.

Вытерев слезы тыльной стороной ладони, я поднялась и подошла к зеркалу. Ну и видок у меня: нос распух, щеки мокрые, глаза горят нездоровым блеском, волосы растрепаны. Да уж, я– звезда! Долго еще всматривалась я в свое отражение. В голове образовалась какая-то гнетущая пустота. Хотя, наверно, для блондинки вроде меня, в этом нет ничего удивительного! Мозг некстати преподнес воспоминание, которое услужливо дорисовало воображение. И вот я будто снова вижу извивающееся, как у змеи тело Марины, а в ушах стоит ее лихорадочный шепот, произносящий его имя… И всё это словно в бреду, в перерывах между страстными стонами. Но ведь это неправильно! Это мои губы должны шептать его имя! Моё тело должно принадлежать ему без остатка! Его руки должны ласкать меня! О, да я кажется, схожу с ума. Почти стихотворение вышло. Белый стих. Докатилась, Кулёмина! Может еще в эмо податься? Если уговорить «папаню» выделить пару черных подушек и, например, черные шторы, то можно смело перебраться обратно в «розовый ад». Ага, и тогда мысли о суициде точно не заставят себя долго ждать. Например, я сразу разобьюсь об стенку. Эх, опять меня не туда занесло.
…Наверное, в этот день я повзрослела. Как? Да просто я вдруг осознала, что я – ЖЕНЩИНА! Пусть маленькая, но женщина, и я хочу быть со своим мужчиной! И буду бороться за это! И никто не сможет это изменить! Никто. Кроме него…
В дверь постучали. Широко раскрыв глаза, я невольно вжалась в стену. Ну, что же ты, ЖЕНЩИНА, где там твоя хваленая смелость? Ха-ха! На деле-то всё по-другому, не правда ли?
Дверь отворялась вечность, как при замедленной съемке. Гриша! Точно, про него я совсем забыла со всеми этими «делами». Странный дом какой-то! Прежде я не замечала за собой, что могу так быстро привязываться к людям. Я уже говорила, что я волк-одиночка? А тут какие-то чудеса. Как только переехала сюда, так прямо всех люблю! Может я хиппи? Нет, я поняла! У них тут обои с феромонами! Или всё-таки мне что-то подливают в чай. Надо переходить на воду из под крана. Я отлепилась от стены и бросилась к мужчине на шею, тараторя на ходу:
— Гришечка, миленький! Прости меня, я больше не буду напиваться! Вообще пить не буду! Ни капли в рот не возьму! Прости, прости, прости! Если тебя выгонят, я с тобой уйду! Прости! — ага, разбежалась. Так они меня и отпустили. У меня отсюда, наверное, два выхода! Или в морг, или (в свете вчерашних событий) в клуб анонимных алкоголиков. Григорий засмеялся и потрепал меня по волосам. Теплая улыбка озарила его лицо. И вдруг какая-то вселенская грусть промелькнула в его глазах. Меня это насторожило.
— Ленка, успокойся, все хорошо! — сказал он и легонько щелкнул меня по носу, — А пить тебе и вправду не надо! А то действительно вылечу и придется мне тебя с собой забирать, оторву такую! — я засмеялась, и изобразив смущение, спрятала глаза. Ага, как же, засмущаешь меня. — Всё! Хватит тут из себя скромницу строить! Говорю же оторва, и есть оторва! Шуруй вниз давай, обед стынет!
Так. Рано или поздно, но встретиться с Виктором придется. А тут хоть Гриша рядом. Я спустилась вниз. Он сидел на своем обычном месте. Как всегда чуть откинувшись на стуле, что-то чересчур увлеченно высматривая в чашке с кофе. Придав своему лицу как можно более непринужденный вид, (хотя внутри всё тряслось, а сердце замирало от одного только его присутствия) я опустилась на стул напротив него. Он медленно поднял глаза и заскользил взглядом по мне. Эй, кто выкачал из комнаты весь воздух? Верните немедленно!
— Лен… — произнес он, гипнотизируя меня своим взглядом. Так Кулемина! Соберись, тряпка! Ну-ка выдай ему, как ты умеешь! Какую-нибудь гадость! Ну блин, или хоть что-нибудь вообще скажи! А то сидишь и млеешь, как первоклашка!
— Ви...ктор Михайлович, извините, я сегодня не должна была к вам врываться… Без стука. Просто не хотела вас будить, — О-о-ой, что я несу? Я начала злиться на себя за свое унижение.
—Да уж, это точно! Не должна была. А зачем ты вообще приходила? — самодовольно проговорил этот кобель. Ах, ты засранец! Нет, вы только посмотрите на этого индюка! И это после всего! Я тут, понимаешь ли, через себя переступаю, извиняюсь, а он?! Ну я тебе сейчас устрою! Обдумывая следующую фразу, я одним глотком проглотила стакан чая и кипя от злости, громко грохнула им по столу. А потом вскочила на ноги и облокотившись на стол, наклонилась к нему.
— Вообще, извиниться за вчерашнее и попросить, чтобы вы не выгоняли Гришу. Это моя вина! Но теперь у меня еще один повод появился, — он удивленно приподнял брови. Его глаза смеялись, что злило меня еще больше. Ну всё, сам напросился! – Вы, Казанова недоделанный, выучите сначала имена своих кукол, перед тем как укладывать их в койку! — он дернулся. Ага! Не ожидал! Надеялся, что я не услышала? Фигушки! Я разошлась и уже не следила за своим языком, — Или тут дело в другом? А? Так может мою фотку над кроватью повесите, если престарелый силикон уже не возбуждает?! – а-а-а, Кулёмина, лучше б ты язык себе откусила! Закрой же ты рот! Правильно воспитательницы говорили, что у меня вместо него помойная яма. Вот сейчас и поплачусь за это! Напишите на надгробии: «помним, любим, скорбим, но надо было меньше пи**ить!» Он медленно поднялся и направился ко мне.

На этот раз мне стало действительно страшно! Так страшно мне не было в тот раз, когда его глаза полыхали яростью. Мне не было так страшно, когда все тело пронизывал его злой шепот. В конце концов, мне было не так страшно, когда он выплеснул на меня всю свою ярость, прижимая к стенке и грубо терзая мое тело. НЕ БЫЛО. Зато стало по-настоящему жутко сейчас. Сейчас, когда он надвигался на меня грациозно, медленно, плавно словно тигр, готовящийся к атаке своей жертвы. На губах играла хитрая улыбка. Нет, это была воистину демонический оскал! Его глаза горели. Но не злостью, а страстью. Потемневшие от желания, они казались почти черными. И вот именно в этот момент я осознала, что пропала. Потому что полностью заворожена им и ни за что не сойду с этого места. Я принадлежу ему. И от этого еще страшнее. Что бы он сейчас не сделал, я позволю ему всё. Но самое ужасное, что я безумно хочу всего этого.
— Ну, зачем же такие сложности, Леночка? Зачем мне фотография? — прошептал он прямо в мои губы. Его руки обожгли кожу на моей талии. Ноги отказали, и я обмякла, полностью отдаваясь его ласкам, — Когда я могу получить всё и сразу. — РАЗУМ! Вернись! Он сейчас практически в открытую сказал, что я – проститутка, что я отдамся ему, стоит ему лишь щелкнуть пальцами! А я лишь сильнее прижалась к нему... Почувствовала его горячие губы на своей шее. Язык прокладывал влажную дорожку к уху, мочку которого он легко прикусил, как только язык проделал свой путь. Одна его рука поползла вверх и, обхватив мою грудь, сжала ее. Я застонала. Боже, как хорошо. Только не останавливайся, никогда больше не останавливайся! Как назло, он отстранился. Тяжело дыша, он прислонился лбом к моему лбу и заглянул мне в глаза.
— Нет… — прохрипела я, когда убрал руку с моей груди. Нагло ухмыльнувшись, он с силой обхватил меня за бедра и приподнял над полом. Вот я уже сижу на столе. Он стоит между моих ног. Я потянулась к нему, но он мягко отстранился…
— Ну так что? Пойдем фотографию вешать? Или… — он сверлил меня глазами. Нет! Какая еще фотография! Я сейчас умру, если он остановится.
— Или! — вскрикнула я, впиваясь в его губы. Он зарычал, опрокидывая меня на спину. Его влажные губы на моем животе, и мной уже управляет демон. Словно в лихорадке я металась по столу. Глаза ничего не видели. Яркие вспышки сменялись кромешной тьмой. Мои стоны, наверное, слышал весь дом, но мне было уже настолько всё равно…
— Вить! — А-а-а! Андрей! Опять этот чертов Андрей! Я ненавижу тебя! Виктор рывком поднял меня со стола, одернул свою одежду и плюхнулся на свой стул. Мы оба пытались привести в порядок дыхание, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Через пару секунд в столовой нарисовался виновник моего очередного облома и еще трое каких-то мужчин! Ненавижу вас всех!
И тут я поймала на себе взволнованный взгляд Виктора. Он переводил его с меня на только что вошедших. Они в свою очередь, рассматривали меня с хитрой, сальной ухмылкой. Мне стало не по себе. Один из них приблизился ко мне и я инстинктивно отступила на шаг.
— Здравствуйте, милая леди! Вы и есть та самая Леночка? — он опустил руку мне на плечо и провел ею спине. Я откинула его руку и злобно сверкнула глазами. Нет, не те руки… Он противно засмеялся, отчего меня тут же затошнило.
— О-о-о, а характер-то папочкин! — воскликнул он, чересчур радостно улыбнувшись Виктору. — А красавица какая! Вся в маму! — меня это уже начинало подбешивать! Все постоянно говорят про какую-то мою маму. Эй, вам не кажется, что я тоже должна знать?! Я вопросительно посмотрела на опекуна, но тот лишь поджал губы. Надо ли говорить, что даже сейчас, глядя на него, я снова чувствовала дрожь во всем теле? Хотелось растолкать всех и снова почувствовать жар его объятий. — Ой, надеюсь я не обидел вас, вспомнив это? — с притворным сочувствием спросил мужик и снова положил мне на плечо свою лапу.
— Максим!!! Убери свои руки! — гаркнул Виктор. От неожиданности я подскочила. Ревнует? – Лена, иди к себе! Немедленно!
Ну а что мне еще оставалось? Только послушаться. Я лежала на кровати, раскинув руки на всю ее ширину. В голове полный кавардак. Ну что же я творю? Взрослый, богатый мужик. Да у него таких как ты в день по 15 штук! И вообще он что-то явно скрывает. А ты? Ты без зазрения совести пару мгновений назад готова была расстаться с девственностью! На столе в столовой! И всё безразлично. Лишь бы с ним. Всё для него. И ничего не волнует. Ни то, что он хоть и не маньяк, но явно ненормальный, ни эти странные мужики, явно заинтересовавшиеся тобой… А связано это опять же с ним. Не волнует тебя и то, что они возможно знают что-то о моих родителях, а это значит, что всю детдомовскую жизнь мне лгали. НЕТ! Ничего из этого сейчас не волновало меня так, как его близость. Что для меня любовь? Беда ужасная! Ведь понимаешь, что Бог тебя с ним теперь навсегда связал, а его с тобой связать может не захотел. А может, забыл. А может, не успел. И что с этим делать? Кто знает? И вдруг приходит спонтанное, безумное решение... Думаешь, урву хоть что-нибудь! Навяжусь хоть на одну ночь. Одну единственную, но с ним! И дальше: гори всё синим пламенем! И главное понимаешь, что после этой ночи жизнь твоя и закончится. Но и это не волнует тебя. Ты будешь жить эту ночь, как мотылек. Всего одну ночь, но это будет целая жизнь. И ничего не нужно больше.
Сколько я так пролежала – не знаю. Когда я очнулась, в комнате было уже темно. На ужин меня никто не звал. Но мне все это было только на руку. Я пыталась прислушаться к себе, и понять, правильно ли поступаю? Разум кричал: «Нельзя!» А сердце… Сердце давно было с ним, с моим дорогим маньяком. И я поняла, что сделаю это, не смотря ни на что. Улыбнувшись своему отражению, я мурлыкая какую-то песню, поплелась в душ. Горячие струи воды будоражили воображение. Каждая капля взрывалась воспоминанием о его губах. Я мечтательно закатила глаза. Всё решено окончательно.
Когда я спустилась вниз, темный дом встретил меня тишиной. Никого не было. Вот почему меня не звали ужинать! Виктор и Гриша уехали. Я расстроилась. Ведь я так долго решалась. Завтра же может быть уже поздно! Ну, что поделать. Нужно уже признаться, что я неудачник и смириться, наконец, с этим. Вот даже взять мою компанию на вечер – неизменные бутерброды и чай. Говорит само за себя. Эх, сейчас бы чего-нибудь покрепче! Ну так, чисто для успокоения организма после сегодняшнего. Действительно, а то что-то слишком много у Степнова вазочек целых! Надо исправить. Нет, ну я же не собираюсь, напиваться. Или собираюсь? Не-ет! Я чуть-чуть! Сама то веришь? За этой внутренней борьбой с самой собой, я не заметила, как на автомате достала бутылку коньяка. Как-то раз видела, что Андрей убирал ее в шкафчик у входа. Так вот я уже успела налить себе в стакан коричневатой жидкости и сейчас самозабвенно резала лимончик… Слушайте, да я алкоголик! У меня уже всё на автомате. Приплыли. Я выпила конька и почувствовала, как по телу вместе с теплом разливается спокойствие. Посмотрела на входную дверь и тяжело вздохнула над своей судьбой. Затем я убрала следы «преступления» и ушла к себе. Натянув на себя спальный топик, я нырнула под одеяло. Мысли всё так же, и надо отметить всё те же, блуждали в голове. Я не заметила, как впала в сладкую дремоту.
Какой-то посторонний шум разбудил меня, когда я уже находилась в объятиях Морфея. Не сразу поняла я, что именно мне помешало. Уже хотела, было снова закрыть глаза, как меня озарила догадка. Он вернулся! Тело затрясло нервной дрожью. Ну же, Кулемина, решайся! Ты же сильная! Ты сможешь! Трясущимися руками я запахнула на себе короткий махровый халат. И оглядываясь, словно воровка шмыгнула из своей комнаты. И вот его дверь. Всё. Дороги назад нет.

Я приоткрыла дверь. Один шаг и темнота комнаты поглотила меня. Тишина. Еще один несмелый шаг. Глаза постепенно привыкают к темноте. Белоснежные простыни. Его спина, озаренная лунным светом. Мерцание гладкой кожи. Осторожно ступаю дальше…Он сидит на краю кровати, расставив мощные руки по бокам. Мышцы спины играют под загорелой кожей. Последние шаги и мои колени чувствуют прохладу простыни. Мир замирает. Моя рука, едва касаясь, ползет по его спине. Секундная дрожь его тела придает уверенность. Я прижимаюсь губами к раскаленной шее.
— Я ждал… — Наверное, после этих слов потух разум. Сильные руки подхватили меня, устраивая на коленях, горячие губы накрыли мой рот и наши языки переплелись… Халат улетел в неведомом направлении. Его руки с силой сжали мои ягодицы, вжимая меня сильнее в свое тело. Я застонала и сладкая истома разлилась по всему телу. Мои руки скользили по его голой спине… Я не боялась ничего! Ни того, что это мой первый раз, ни того, что будет больно, ни того, что, возможно, этот первый раз станет и последним. Меня не пугало даже то, что в нем почти нет нежности. Только страсть – звериная, алчная! Но это лишь форсировало желание. Он стянул с меня топ, куда-то отшвырнув его, и вот его огненные губы ласкают мою грудь, а зубы до боли прикусывают сосок. Мой вскрик прорезал таинство ночи. Он улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, и перевернувшись, подмял меня под себя. Снова нашел мои губы. Одним рывком он стянул с меня последнюю деталь одежды и коленом грубо раздвинул мои ноги. Из моей груди вырвался резкий вздох, когда я почувствовала там его пальцы. Все тело пронзило электрическим разрядом. Я выгнулась навстречу его рукам с такой силой, что практически подняла и его. Ускоряя движение пальцев, (что заставляло меня кричать уже без перерыва – кажется, сейчас я потеряю сознание) он поднял голову и смотрел на меня…
— Открой глаза, я хочу видеть… — прохрипел он. Я почувствовала, что приближается что-то такое…
— А-А-А-А-А!!! — Я широко распахнула глаза. Мир вспыхнул тысячами огней. Тело заколотилось словно в лихорадке. Что это было? Мои пересохшие губы что-то шептали.
— Ну-ну, девочка! Это только начало, — и снова его губы везде. Я потеряла счет времени. Находилась в полуобморочном состоянии, не зная, где конец всему этому, а где начало. Его язык заскользил по моему животу. Я почувствовала, как желание накатило с новой силой. Но теперь хотелось чего-то большего. Сама не знала как, но понимала это. И тут он резко встал. Сейчас я имею ввиду его самого, потому что то, что подумала я, подумав об этом… О, господи, что я несу? Совсем не тавтология! Ну так вот, судя по тому что секунду назад нечто твердое упиралось мне в живот, я думаю вам понятен ход моих мыслей. Да, Кулемина, самое время для шуток!
Я почувствовала холод. НЕТ! Только не останавливайся! Он стоял передо мной, томным взглядом скользя по моему голому телу, пробиваемому крупной дрожью. Низ живота отчаянно заныл.
— Витя… Витя… — против воли зашептала я, протягивая к нему руки. Он улыбнулся. Как будто этого и ждал. Резко сдернув с себя штаны, вместе с последней, мешающейся деталью он накрыл меня своим телом. Я облегченно выдохнула. И тут меня охватила паника. Сейчас это случится! Я заерзала под ним.
— Витя… — снова шепнула я. Надо сказать ему! Вот только все мои действия в совокупности возымели прямо противоположный эффект. Для него это оказалось призывом к действию.
Резкая боль пронзила всё тело, как только я ощутила его первый толчок. Из глаз брызнули слезы. Я выгнулась, зажмурила глаза и закричала. Он остановился. Открыв безумные глаза, я поймала на себе его шокированный взгляд, который тут же вспыхнул злостью.
— Ты… — прорычал он, и замолчал. А потом снова задвигался, но теперь не резко, а плавно и даже… НЕЖНО? Каждое движение по-прежнему наэлектризовывало меня новой болью, слезы текли по щекам. Из горла вырывались всхлипы. «Тихо, тихо, тихо…», - его горячее дыхание обжигало ухо. Через какое-то время я почувствовала, как тело наполняется теплом, а мучительные ощущения медленно отступают. Я упивалась этим перерождением боли в желание. Застонав, я обвила ногами его спину, одновременно вонзаясь в неё ногтями пальцев рук. Он зарычал и впился в мои губы. Я чувствовала, как он улыбается… Его шепот «девочка моя» заставлял и так полыхающее жаром тело, заливаться каким-то особым, нежным теплом. Вдруг я почувствовала, что блаженство накатывает с новой силой. Кажется, я сейчас умру. Мой резкий протяжный крик, был заглушен его хриплым рык и страстным поцелуем.
Сегодня я заснула счастливой. Самой счастливой. Ведь я заснула в объятиях любимого. Наверное, это была своеобразная плата. Подарок напоследок. За то, что мой мир рухнул на следующий день.

Яркий сон. Мне снилась мама. Знаете, бывает такое во сне, когда вроде не различаешь лица, но отчего-то твердо уверен, что это - именно тот человек. Яркое солнце слепило глаза. Красивая зеленоглазая женщина прижимала к себе белокурую девчушку. Потрепав её по головке с двумя тоненькими косичками, она нежно, но в то же время сильно поцеловала девочку в щеку и заглянула ей в глаза.
— Ты, главное, не бойся, — шепот утонул в тишине. Вместе с ним исчезло и видение. Темнота. Чего не бояться?! «МАМА!» – вскрикнула я и открыла глаза. Лучи утреннего солнца, проникающие сквозь золотистые шторы, резвились на моем теле, едва прикрытом простыней. При воспоминании о прошедшей ночи по жилам растекалась сладкая истома. Я повернула голову. Его не было. Обидно… Я встала с кровати, собрала беспорядочно валявшуюся пижаму, завернулась в халат и юркнула к себе в комнату. Сейчас во мне боролись два чувства. С одной стороны было до ужаса неловко и страшно вновь увидеть его – уже не опекуна, а мужчину, моего первого мужчину, а с другой стороны хотелось лететь к нему! Я почти физически ощущала, крылья, пробивающиеся за спиной.
Я замерла перед дверью в ванную. Мыться – желания не было. Не хотелось смывать с себя последние воспоминания. Каждая клеточка тела до сих пор словно наяву ощущала его прикосновения. Хранила огонь его рук и губ. О, да! Кулемина, это просто верх гениальности! Ты вообще перестань мыться – он к тебе тогда вообще пальцем больше не притронется! Как раз и останется только довольствоваться воспоминаниями. СТОП. А кто тебе сказал, что будет еще раз? Эх, наивная ты, душонка! Стало грустно. Со вздохом я побрела в ванную.
Я спускалась по лестнице, когда меня вдруг охватила какая-то смутная тревога. Словно какая-то неведомая сила сдавила мое сердце. Ноги налились свинцом, как будто не желая подчиняться разуму и пускать меня в столовую. У кабинета Виктора я приостановилась, услышав знакомые голоса. Да, знаю, подслушивать нехорошо, но было уже поздно.
— Да что ты хочешь от меня?! — мой мавр был явно раздражен. О, господи, я уже разговариваю, как героиня дешевого бульварного романа. Клиника.
— Чтобы ты глупостей не наделал! — кричал Андрей. О, этот тоже не в духе. ПМС у них что-ли? Ну, или что там у мужиков бывает? — Ты чего вчера вытворил? — оп-па, а это уже интересно! Я старалась не дышать. Главное, чтобы мне потом нос не оторвали, как одной небезызвестной особе — Ты зачем на Макса вчера огрызался насчет неё? — она – это я, видимо, — Что за телячьи нежности?! Пусть бы делал с ней всё, что хотел! Тебе-то что? — Слышь ты! *удила из Нижнего Тагила!!! Это я сейчас с тобой сделаю всё, что захочу! Гавнюк! — Или ты забыл нашу цель? Забыл, для чего она нам нужна? — мир, еще недавно сверкавший тысячью красок, начал рушиться. С каждым новым словом Андрея он рассыпался и рассыпался, превращая мою жизнь в руины, — Ты забыл, что Лена всего лишь пешка? Маленькая, но важная деталь нашей игры. Твоё алиби для возвращения на родину. Так будь добр, изображай папашу! Покажи, как ты «типа» счастлив, обретя своё чадо, о существовании, которого ты не знал 17 долгих и мучительных лет после потери любимой жены! — Андрей проговорил последнее противным плаксивым голосом и театрально закатил глаза. Леденея от ужаса, наблюдала я за происходящим в крохотную щель, — А знаешь, скольких сил, времени и нервов мне стоило найти круглую сиротку, как две капли воды похожую на Катю? — вот тебе и мамочка… Господи, как же больно. Я – игрушка, — Ты понимаешь, что если мы всё сделаем как надо, то сможем, наконец, отомстить за Катину смерть? А так же сорвать куш в виде ЕГО бизнеса? И что ты делаешь? В любую секунду всё может рухнуть! Если только кто-то заподозрит, что твое счастливое возвращение – липа, а Лена тебе – никто!!! — «Никто», — зазвенело в ушах, болью вонзаясь в сердце. Ну и правильно, блин. Действительно, а кто? Н.И.К.Т.О, — Ты ведь не хочешь сказать, что привязался к ней?
Тишина, длившаяся секунду, показалась мне вечностью.
— Да брось! Ты о чем? — грубый смешок. Вот так – я умерла. Вот так – погиб мой мир.
— Ох, ну тогда я спокоен. Потерпи еще чуток – через месяц всё кончится. Главное, повторяю еще раз, не привяжись к ней! Ты же понимаешь, что ей недолго… Если после всего этого мы не уберем девочку, то её найдут они и… — От ужаса я закусила кулак и зашлась в немых рыданиях. Что??? Как...?! Как он мог?

Что я чувствовала сейчас? НИ-ЧЕ-ГО. Не было даже слез. Всё-таки слезы – не для меня. Везде был только дым сигарет. Он заполнял собою воздух и всё мое сознание. Как-то раз, очень давно, мы с детдомовскими парнями сбежали за территорию и хорошенько оттянулись – напились так, что не было сил вернуться обратно. Мы развалились на поле, скрываемые высокой травой. До одури смотрели в тёмное небо, усыпанное холодными льдинками звезд. Говорили обо всем и ни о чем, как это обычно бывает у нетрезвых. И тогда Пашка задал вопрос:
— А как вы думаете, что такое бездна? – все засмеялись и начали осыпать его ответами, перебивая друг друга. «Никак! Ее нет», « Да как обычно, только без дна - поэтому из неё всё выпадает!», « Это типа как бесконечность!», «А как бесконечность? – А этого я уже не знаю!» — мы смеялись, не придавая значения словам. Эх, Пашка, Пашка. Теперь, я знаю, бездна – это тень от жизни. Когда умирает твой мир, душа попадает в бездну. А там нет ничего: ни света, ни жизни, ни воздуха. Ничего. Ты умираешь. Вся твоя жизнь теперь это – ОНА, бездна. Что же дальше? А дальше всего лишь два варианта. Сгинуть в ней, смириться, ибо дороги назад нет, а впереди еще страшней. Либо бороться. Пройти сквозь неё. Но вот подвох, душа, познавшая бездну, теперь уже навсегда впитает её в себя. И что же я выбрала для себя? Хм. Глупый вопрос…
Кто такая Лена Кулемина? Я встала перед зеркалом, пристально вглядываясь в свои глаза. Всегда была одна, и
останусь одна! Всегда была сильной и останусь такой. Каждый оступается в жизни – это одно из ее условий.
Я выполнила это условие. Его предательство толкнуло меня в пропасть, убив, уничтожив, опустошив.
Но я смогла! Я прошла! И лишь одно помогло мне вытерпеть всё это. Долгожданный, нежный и родной шепот:
«Ты главное не бойся». Я видела, как с каждой новой мыслью мои глаза темнеют. Нет, не от злости. Теперь это их
обычный цвет. Вот так я стала другой.


Её не всегда среди женщин земных угадаешь,

Но если увидел, то глаз уже не оторвать,

И дрогнет душа, потому, что ты даже не знаешь,

Чего и когда можешь ты, от неё ожидать...

В зеленых глазах утопают ближайшие звезды,

И лучше поверь на пути у нее не стоять,

А если внезапно уйдет, значит это серьезно,

Подарит улыбку и станет загадочно ждать...


Я знала одно – никогда не опущусь до его уровня. НИКОГДА. Он получит своё, насладится местью, утонет в деньгах принесенных новым бизнесом. Пускай. А потом я уйду. Они не получат меня! Не получат мою жизнь. НИ ЗА ЧТО.
Некогда милая улыбка сменилась наглой ухмылкой. Теперь уже навсегда. Блеснув глазами, я спустилась вниз. Жизнь продолжается. The show must go on!!!!...
— Здравствуйте! — улыбнулась я своей самой невинной улыбкой.Две пары глаз посмотрели на меня. Одни – как обычно радостные и добрые. Я невольно хмыкнула. Вот подонок, надо же так играть! Вторые… Я и посмотреть-то сначала не решалась. Но всё же стойко выдержала его взгляд. Какой-то немой вопрос, сменившийся удивлением. И вот мои губы снова растягивает ухмылка. А чего ты ждал, дорогой? Что я сейчас кинусь к тебе на грудь в слезах и соплях, умоляя прямо здесь взять меня еще разок? Не на ту напал! Видимо, для тебя такое поведение женщины – большая редкость. Ну значит, это моя первая маленькая победа. Знаете, сейчас глядя на них я поняла, что мои первые подозрения оправдались – они действительно извращенцы. Конечно, не привычном значении этого слова. Но я просто не могу иначе назвать людей, которые так изощренно, с маниакальным наслаждением играют чужими жизнями. Что-то мне подсказывало, что эту неизвестную мне Катю, его жену тоже убили из-за него. Кстати, о птичках, надо бы поподробнее всё разузнать.
С абсолютно безразличным видом я плюхнулась на свое обычное место и придвинула к себе тарелку и чашку кофе.
— Доброе утро, красавица! — приторно промурлыкал Андрей. Ох, блин! Вы так галантны, сеньор! С дыркой в башке-то я тебе, небось, больше понравлюсь? Чтобы вдруг не сдержавшись не ляпнуть какую-нибудь гадость, я переключилась на содержимое тарелки. Фу, гречка! Я говорила, как ненавижу гречку? Ковыряясь в тарелке, я пыталась придумать план, которому буду следовать. А еще, сейчас я надену эту тарелку ему на голову, если он не перестанет сжигать меня своим взглядом! Даже не поднимая глаз, я чувствовала его. Так, главное не отвлекаться. Что мы имеем на сегодняшний день? Судя по тому, что говорил Андрей, в запасе у меня есть только месяц. За это время они должны провернуть какую-то аферу. Если я верно поняла, это касается того самого Максима. Моя задача – узнать точный срок. Ведь, если я промахнусь. Мамочки мои! Нельзя думать об этом! Ну и конечно, нужно выяснить, что там у него с этой Катей произошло. Ну, где мне взять информацию? ГДЕ???
— Лен! — если бы я не знала всей гнусной правды, то, наверное, даже подумала бы, что тон Виктора обеспокоенный! Смотрю, у них тут актерское мастерство пышным цветом цветет. Театр, не иначе! Я была полностью в своих мыслях, лениво ковыряясь в тарелке. Когда услышала его голос, резко дернулась и от неожиданности выдала последнюю фразу из своих размышлений.
— Где??? — гениальности, несмотря на последние события у меня не убавилось! Это радует. Мое лицо при борьбе с гречкой, видимо очень красочно выражало мою «любовь» к ней.
— Эм… С тобой все в порядке? — Конечно! Фигня вопрос! Обдумываю завещание. Но следующим вопросом он просто поверг меня в шок! — Не тошнит? — а-а-а-а-а! Я не могу! Пусть только после этого мне еще хоть кто-нибудь скажет, что бабы – наивные дуры! Конечно, тошнит! Уже и токсикоз начался! Любимый, мы завтра идем в загс?! Идиот!!!

— Нет… А должно? — невинно хлопая глазами, поинтересовалась я. О, а склонность к актёрству заразна, — Просто не люблю гречку! — ладно уж, не парься! У меня нет желания с тобой разговаривать!
—Ясно, — его короткий ответ. Придурок! Не забудь еще вздохнуть с облегчением! Одним глотком я выпила кофе и хотела уже подняться, как он снова обратился ко мне:
— Лен, сегодня в девять у нас снова прием, будь готова, — всегда готова… — немного помолчав, он добавил, — я знаю, что тебе там не очень-то интересно. Но это нужно… — он замешкался. Не очень-то интересно? Да это мягко сказано!
— … чтобы засветиться! — не удержалась я, и, сверкнув глазами, нагловато ухмыльнулась. На секунду из невинной овечки я превратилась в хитрую волчицу. Всего на секунду. Но он заметил. Не дав им опомниться, я поднялась и поскакала наверх. Это игра мне начинает нравиться! Игра, в которой я сделаю всё, чтобы победа осталась за мной! Другого выхода у меня нет.
Закрывшись на ключ, я включила ноутбук. Итак! После двухчасового часового копания в Интернете, я нашла интересующую меня информацию. Степнова Екатерина Анатольевна, в девичестве Маркелова, провела в браке с Виктором 2 года. Но это официально. А не официально, Виктор уехал из страны через год после свадьбы, потому что они с женой разругались. А потом ее убили. Огнестрельное ранение в грудь. Теперь стала понятна их легенда. По ней, Виктор ругаясь с женой, уезжает из России зализывать раны (все мы, конечно, понимаем, что для этого была другая причина, имя ей – бизнес, но всё же…). Естественно, он даже не подозревает о «беременности» любимой. Она рожает ребенка – меня (ха-ха) и скрывает его ото всех. Ну а потом ее убивают, и я попадаю в детдом. И вот, через столько лет, нахожусь. Какое счастье! Сейчас прям заплачу. Ну, что ж! Одно дело сделано. Займемся вторым.
Позвольте, я опущу рассказ о приёме. Всё как обычно: вспышки камер, фальшивые улыбки, сюсюканье и прочая подобная лабуда. Единственное, что было удачно – вечеринка проходила в каком-то пафосном баре, и когда, наконец, всё вдоволь начирикались, то разбрелись по своим столикам и стали спокойно наливаться алкоголем. Я, вместе со своими потенциальными убийцами плюхнулась нам мягкий диван и наблюдала за ними из-под полуопущенных ресниц. Весело смеясь, обсуждая новую любовницу какого-то Вадика, они дожидались заказ. Мне – бокал шампанского, им – бутылку водки. Супер! Это же то, что надо! И как я раньше не додумалась? Нет ничего проще, чем выудить нужную информацию у пьяного мужчины. В детдоме никто не любил выпивать со мной. Ха-ха. Ну это так, к слову.
Прошло два часа. Разговор моих «дружков» плавно перетек в пьяный бред из серии: «ты меня уважаешь?» Я, хищно улыбаясь, выжидала момент. Сама я медленно потягивала второй бокал шампанского и поэтому в моем мозгу, в отличие от некоторых, было ясно. Момент не заставил себя ждать. Запихивая очередной цыпочке чаевые в декольте Степнов (теперь буду звать его так!) открыл бумажник, неловко развернулся и выронил бумажник на стол. И вот тут из него вместе с купюрами вылетела небольшая фотография! Катя! Под действием выпитого алкоголя мужчины, видимо забыли, что я нахожусь по близости. Степнов впился глазами в снимок и грубо оттолкнул от себя девицу. Его руки сжались в кулаки. Андрей, сгреб друга в охапку и, прислонившись к его лбу своим, что-то горячо зашептал. Я вся обратилась в слух, даже незаметно наклонилась к ним.
— Остынь… Еще немножко и мы отомстим. Подожди совсем чуть-чуть! Четырнадцатое, понимаешь? Четырнадцатое совсем скоро!
Опаньки! Даже выведывать не пришлось. Спасибо, господа, за информацию! Теперь надо пойти покурить и все осмыслить. Итак, сегодня 28 ноября. День икс – 14 декабря. Мне нужно потерпеть две с лишним недели. Теперь осталось только придумать план побега и вот она – СВОБОДА! Я сделала последнюю затяжку, глубоко вздохнула и довольная собой вернулась к столику. На лице моем сияла улыбка.
Капец! Это – единственное слово, которым я могу описать происходящее. Два в стельку пьяных дружка сидели в обнимку и во всю глотку горланили песню: «Я начал жить в трущобах городских….». Перспектива сидеть и наблюдать за этим кошачьим концертом меня, мягко говоря, не радовала. Ну что, Степнов, показать тебе дочернюю заботу? Берегись.
Встав позади дивана, я с силой опустила руки на плечи мужчин. Они дернулись, задрали головы и уставились на меня мутными взглядами.
— О, Ленок! Давай подпевай! — захрюкал Андрей.
— Ну-ка, дяденьки встаем и на выход! С вещами! – рявкнула я. Оба округлили глаза и распахнули рты.
— В-и-ить, — запищал Андрей, — чего она ругается-то? — Лен, ну можно еще пять минут?
— Встали, я сказала!!! — о, ничего себе, мне надо подумать о будущем в высшем составе вооруженных сил. Оба пьянчужки, как ужаленные подскочили с мест. Я прикрыла рукой рот, чтобы не засмеяться в голос. Видок у них был еще тот: пьянющие, потрепанные, с полубезумными глазами… А всполошились-то как! Прямо воробьи после зимовки! Ха-ха-ха! Я понизила голос, и едва слышно промурлыкала, подталкивая обоих к выходу: — Папочке пора спать! — намеренно выделяя слово «папочка».
Андрей покачиваясь, повернулся к Степнову. Тот надул губы и чпокнул ими, разводя руки:
— Папочке пора спать! — повторил он. Поддерживая друг друга за плечи, они поплелись к выходу.

Мы взяли такси. Сначала отвезли Андрея, и теперь сидя в машине со спящим Степновым я осознала, что под конец вечера меня ожидает самое страшное – я буду тащить его спать!
Хотя, почему я? Выбежав из машины, я позвала охранников, чтобы они помогли эвакуировать «тело». Затем расплатилась с таксистом и поплелась наверх проверить «поклажу». Я зашла в комнату в тот момент, когда двое охранников выходили из неё. «Спасибо», — шепнула я. Сделала шаг к кровати. Отлично! Спит. И тебе, Кулемина, желаю того же. Я уже развернулась к выходу, как почувствовала, мертвую хватку на своей руке.
— Иди ко мне… — пьяный, страстный шепот. Я вырвала руку и сделала шаг, но уйти не получилось. Одним рывком он бросил меня на кровать, зубами и губами впиваясь в шею. Подонок! Мне стало больно, это придало сил. Я, резко подняв колено, двинула «папашке» по причинному месту. Он подскочил, взвыв от боли. «Ни за что!» — прошипела я, вылетая из комнаты.
Дальше… Ну а что дальше? Дни потекли словно вода. Я почти не видела его и согревалась мыслями о своем побеге. А они, видимо, были полностью поглощены своей местью. Меня мало интересовали детали, ведь очевидно, что уже пятнадцатого только ленивый не будет болтать об этом. Я не сомневалась, что их месть будет заключаться в убийстве того самого Максима. Как известно, кровь можно смыть только кровью. Но мне было всё равно. Сейчас меня интересовала только моя собственная жизнь и моя свобода
И вот тринадцатое число. Финишная прямая. На сегодня было запланировано интервью Последнее дело для меня! Наивные. Счастливый «папаша» должен был поведать миру о своем обретении дочери. План был таков: репортеры, снимают Степнова и его слезливую историю в гостиной, потом кто-то ненароком спрашивает, а где же собственно сама дочурка? Ну и под слащавое: «Лена, доченька, подойди!», — спускаюсь я! Отвечаю на пару вопросов, фотографируюсь с «папочкой» и свободна! Вот правда, понятие «свобода» имеет для нас с Виктором полярные значения.
Я была бы не я, если бы не решила оттянуться напоследок. В общем, я приготовила «папуле» сюрприз. Только бы всё было на месте! Превозмогая тошноту, я пробралась в розовый ад, открыла шкаф и зарылась в нем с головой. Да! То, что нужно! Не буду снова пересказывать историю Степнова, которую он скорбно выдавливал из себя в гостиной. Вы всё это уже слышали. И вот, наконец, до моих ушей донеслось заветное: «Леночка, спустись, пожалуйста!» Шаг, еще шаг. Еще. Всё! Я ликую. Всё вышло так, как я планировала! Все присутствующие в гостиной замерли с открытыми ртами, увидев спускающуюся по лестнице «доченьку». Черные лаковые балетки, белые гольфы по колено, участок смуглой кожи стройных ног… Да, я необыкновенно скромна! Ультракороткая, клешеная юбка в клеточку и белоснежная рубашка, расстегнутая на три верхних пуговицы – взору публики предстало игривое декольте и кружевной бюстгалтер, выглядывающий из него. Чуть приоткрытые блестящие губы, растянутые в невинной улыбке, зеленые глаза, сверкающие из-под челки… Довершали всё это великолепие два хвостика светлых волос! Ха, я сама от себя в восторге! Ха-ха-ха-ха! Видели бы вы свои рожи! А особенно ты, Витенька!
— Да, папуль? — промяукала я. Господи, дай мне сил не заржать! Степнов, подбери челюсть с пола! Я присела рядом с ним. Преданно, по-щенячьи заглядывая ему в глаза.
— Л…лен-н-на, ответь, пожалуйста, на п-пару вопросов! — заикаясь, пробубнил Степнов. Блуждая по мне глазами, он с трудом оторвал взгляд и развернулся к камерам и натянуто улыбнулся.
— Елена, расскажите нам, пожалуйста, что вы почувствовали, узнав о том, что у Вас есть отец, и он скоро приедет за Вами? — обратился ко мне один из парней. Я скромно потупила взор. Нет, всё-таки надо идти в театральное училище!
— Тот момент сделал меня самой счастливой на планете. Я ждала этого всю жизнь. И вот! — Я подняла глаза на камеру и похлопала ресницами. Потом, резко подпрыгнув, обняла Степнова за шею, прижалась к его щеке губами, намеренно у самых уголков его губ и горячо прошептала: «Спасибо тебе, папочка! За все!», — может еще слезу пустить? А, ладно. Хрен с ним.
А потом была фотосессия сияющей меня и ошарашенного «папули». Поздно ночью, лежа в своей постели, я последний раз обдумала детали побега. Как только завтра Степнов покинет дом, я упрошу Гришу отвезти меня в детдом на часик, погонять с парнями в футбол. Дальше дело за малым. А потом уж ищи свищи меня по городам и весям! Откуда-откуда, а из детдома я сбегала не раз! Вот только здесь у меня осталось одно дело. Последнее. Я разделась, завернулась в халат и вышла из комнаты.

Его дверь. Вы удивлены? Я тоже, но знаю, что так надо. Почему? Потому что я так хочу. Вот только в этот раз все будет по-другому. Он лежал на кровати в одних джинсах, когда я уже совсем не робко распахнула дверь. Он подскочил…
— Зачем ты…?
— Потому что так хочу!
— Но почему…
— ЗАТКНИСЬ!
Я со всей силы толкнула его на кровать. От неожиданности, он упал на спину, не успев опомниться. Я, сорвав пряжку ремня, дернула вниз его джинсы вместе с бельем. Он ошарашенно смотрел на меня… Я сама, знаете ли, удивлена! И откуда во мне в экстремальных ситуациях появляется столько ловкости? Не знаю плохо это или хорошо, но я почувствовала дикое желание. Не нежное и трепетное, а именно дикое, прямо звериное! Сорвав с себя халат, я рывком опустилась на мужчину и тут же застонала, почувствовав его в себе. Виктора будто ударило током. Шок в глазах сменился неукротимой страстью. Совершая резкие, сильные толчки, он одной рукой схватил меня чуть ниже спины, поддерживая, а другой притянул к себе за затылок, пытаясь добраться до моих губ. Нет уж, дорогой мой! Больше никогда: ни любви, ни нежности, ни ласки. НИ-ЧЕ-ГО. Я сильно прикусила его нижнюю губу. Почувствовала вкус его крови во рту, и тут же, прогнувшись в спине, запрокинула голову назад и закричала от первой накатившей волны удовольствия. Он усилил темп. Я стонала. Снова взрыв. На мгновение мир озарился ослепительной вспышкой. Чтобы тут же погаснуть. Вот и всё. Хотя нет… Я резко поднялась, завернулась в халат и подошла к нему почти вплотную. Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать.
— Ш-ш-ш, — я приложила палец к его губам, а потом провела его кончиком по их очертанию… и резко замахнувшись, со всей силы врезала ладонью ему по щеке. Он онемел, не в силах произнести ни слова и уставился на меня, широко распахнув глаза. Я отступила на шаг. Повернулась к двери, и вдруг резко бросилась к нему и впилась поцелуем в его губы, а потом так же резко отстранилась и выбежала из комнаты. Мой последний шепот: «Не прощу», — утонул в шуме улицы. Вот теперь была точка. Большая, жирная, последняя точка.
А наутро я ушла.
— Лен, но только на час, договорились? — Гриша посмотрел на меня через зеркало заднего вида. Конечно, а то тебе шеф голову оторвет. Меня убивать пора, а ты меня тут катаешь. Теперь Гришин сочувственный взгляд был мне понятен, но вместо благодарности душа еще больше наливалась ненавистью. Я лучезарно улыбнулась и кивнула. Врать – вот, чему они научили меня! Я вышла из машины, припаркованной возле поляны, служащей детдомовцам футбольным полем. Мальчишки замерли, недоверчиво оглядывая меня: черные узкие джинсы, черная куртка. Никаких лохмотьев, только старый рюкзак. Нет, мне не хотелось выделяться, просто из того, что осталось в шкафу, после сожжения моей прежней одежды – это оказалось самым простым и незаметным.
— Пашка! — кинувшись на шею к парню, пожалуй, из всех приятелей (я ж говорила, что у меня не было друзей) этот был самый лучший, я горячо зашептала ему на ухо. — Помоги мне! Он не должен меня видеть! — Паша перевел глаза на машину, возле которой курил Гриша, и нарочно громко заорал:
— Ленка! Радость наша! Мы так скучали! Пойдем скорее, поздороваешься со всеми! Переоденешься и ай да в футбол! — обняв меня за шею, он потащил меня ко входу.
— Спасибо! — мы стояли возле черного входа. Паша уставился на меня испытующим взглядом. Ну а что я могла сказать? Ведь это бы подвергло опасности и его, — Извини, но я не могу рассказать. Просто, поверь мне – так надо.
— Лен, я знаю тебя. И знаю, что ты всё делаешь правильно! — он крепко обнял меня и прижал к себе, — Удачи!
— Паш… Не забывай меня. И вот, возьми, тебе нужнее… — я вытащила из рюкзака шкатулку, которую прихватила из дома. Степнов вручил мне её, набитую всякими дорогущими золотыми побрякушками, объяснив, что именно в них я должна быть на приёмах. Пашка взял её и чмокнул меня в щеку. Я открыла дверь, сделала шаг и вдруг обернулась.
— Паш…
— Мм?
— Теперь я знаю, что такое бездна… — тенью выскользнула за дверь. Быстрыми шагами я пересекала поле. Через час уже показались крыши деревенских домиков. Значит, осталось недолго. Шагая по деревне, я остановилась, невольно засмотревшись на один выхваченный из чьей-то семейной жизни момент. Из одного двора доносился детский плач – маленькая светловолосая девчушка, бегая за собакой, упала и теперь, увидев кровоточащую ссадину на ладошке, заливалась слезами. Из дома выскочила такая же светловолосая женщина и подскочила к малышке. Сжала ее в объятиях, чмокая в макушку. Плач прекратился. А мне стало грустно. Как же мне не хватало мамы! Чтобы она вот так же защищала меня от всех жизненных ударов. «Помоги мне!» — шепнула я в пустоту. По телу разлилось тепло, словно она обняла меня. Спасибо!
Знаете, что меня всегда поражало во всяких боевиках? Вот какой-нибудь герой, планирует побег. И вот начинается геморрой: либо билет на самолет или поезд, либо срочно делать поддельный паспорт. Жесть! А всё же элементарно! Электричка! Ни тебе билета, ни паспорта не надо, катайся, сколько влезет! Не умеют фильмы снимать, не-а. Я плюхнулась на свободное место и прикрыла глаза. Ну и что дальше? Куда еду – не знаю, что буду делать дальше – тоже. А, будь что будет! Я ехала уже долго и успела уже раз пять пробежаться между вагонами от контролеров и даже подремать. За окном проносились станции. Ладно, пора выходить, не ночевать же в электричке. Страшновато… Неправда ли, неожиданно звучит от человека, который сейчас уже должен быть убитым? Я вышла и огляделась. Город Клин. Ну что ж, для начала нужно перекусить, а то с утра ничего в желудке не было. Как-то не до еды было. А потом буду искать ночлег.
Пройдя вдоль станции, я увидела небольшую забегаловку на открытом воздухе. Взяла себе плов (единственная приличная еда в меню) и кружку горячего чая, заняла столик и закурила. И тут моё внимание привлекла небольшая компания за соседним столиком. Два парня и девчонка горячо спорили, что-то активно доказывая друг другу, но при этом весело смеялись и шутливо толкались. Я тоже невольно улыбнулась. Сколько нежности у них было по отношению друг к другу! Вот наверное, что такое настоящая дружба. Все трое были настолько симпатичными, что хотелось смотреть на них не отрываясь. Девушка – блондинка, с гривой кудрявых волос, так и полыхала позитивом, заражая им всех окружающих. Кокетка, отметила я про себя, но приятная. Нет в ней этой дешевой гламурно-розовой фальши. Точеная, тоненькая фигурка в узких светлых джинсах, темной кожаной куртке и… кедах! Я перевела взгляд на парня, сидевшего рядом с ней. Он был высоким и очень симпатичным. Короткие тёмно-русые короткие волосы, теплый синий балахон, широкие джинсы, а на голове арафатка – типичный рэпер. Очень милый. Молодой человек с умилением и нежностью смотрел на беспрерывно чирикающую девчонку, а на лице его при этом красовалась улыбка из серии: «и тебя вылечат». И, наконец, третий. Парнишка чуть пониже рэпера, темная «козлиная» бородка на смуглом лице, черные волосы торчащие в разные стороны «рожками»… Всё это делало его немного похожим на чертенка. На нём была черная байкерская куртка, черные джинсы с кучей всевозможных цепочек и (всё, я уже только за это влюбилась во всех троих) кеды! Но больше всего в нём меня привлекли глаза. Огромные. Карие, почти черные, как омут. Бездна. Парень так же жарко, как и блондинка пытался что-то доказать. Мне, почему-то мне сразу показалось, что они – родственники. Уж очень они были похожи в пылу спора.
— Девушка! — погруженная в свои мысли, я не сразу поняла, что кричат мне. Я встрепенулась. «Чертенок» развернулся ко мне и сейчас широко улыбался во весь рот, — Девушка, алле! База, прием!
— Что? — невольно улыбнулась я. Представить себе другую свою реакцию я просто не могла.
— Не сочтите за труд, — пафосно заговорил парень, из-за чего блондинка сразу захихикала, — соблаговолите пересесть к нам за столик, дабы помочь разрешению нашего конфликта!
Отказать было невозможно, да и не хотелось. Я перебралась на свободный стул. Когда села, все трое окинули меня оценивающим взглядом, а «чертенок» одобрительно присвистнул, за что сразу получил пинок от девушки.
— Привет! — начала она, мило улыбаясь, — Давай знакомиться! Я – Лера! Этот шалопай…
«Чертенок» прервал ее.
— Игорь Сергеевич! А тебя как зовут, крошка? — двое парней смеясь, закатили глаза. Сейчас убью его за «крошку»! — я разозлилась, но пожала протянутую руку.
— Елена Никитична! — твердо ответила я. Девушка и рэпер захохотали в голос.
— А-а-а! – заверещала блондинка, — она мне уже нравится! Лен, это мой бестолковый братец, — братец фыркнул, но потом снова улыбнулся. — Игорь, но ты можешь называть его…
— Малыш! — снова прервал Игорь сестру.
— ГУЦУЛ!!! — гаркнули ребята на него в один голос. Все засмеялись. А мне вдруг стало так хорошо и свободно…
— А я – Стас, — представился репер и улыбнулся.
— Очень приятно! — улыбнулась я.
— Это – мой любимый! — без злобы пояснила Лера, гордо смотря на Стаса. Я снова улыбнулась.
— А что у вас за спор? — спохватилась я.
— А, ну да! — подскочил на стуле Игорь, — Вот Лерка говорит, что мужики любят только за внешность, а я говорю, что нет! А Стас, блин, молчит! — тараторил парень. Я засмеялась, — Вот как ты думаешь?
Мда, вопросик-то в тему. Я опустила глаза и начала ковыряться вилкой в своем остывшем плове.
— А они умеют любить? — тихо спросила я, не поднимая глаз.
— О-о-о! — присвистнула Лера, неожиданно нежно обняв меня за плечи. — SOS! Обнаружено разбитое сердце! Эй, ты умник, метнись-ка за лекарством.
Через 15 минут на столе нарисовалась незамысловатая закуска и бутылка водки.
— Давай рассказывай, полегчает, — приказной тон блондинки не оставлял выбора. Не знаю почему, но вдруг захотелось вывалить всё. И будь что будет. Наверно сработал эффект «попутчика». И я рассказала всё, наблюдая за тем, как вытягиваются их лица.
— Вот гад! — закричала уже изрядно пьяная, как и все мы, Лера, когда я закончила рассказ.
— Да уж… — впервые за вечер Гуцул был серьезен. Стас молчал, — не расстраивайся, Ленок, он того не стоит! Забудь как страшный сон! — мне стало так приятно, так тепло и хорошо. Или это от водки?
— Ну что, правда за правду? — вдруг сказала девушка. Стас накрыл ее руку своей.
— Лер! — сказал он и кивнул на меня.
— Стас, я ей верю! Она теперь с нами! — Лерка обняла меня, и из моих глаз против воли полились слезы. Я часто-часто зашептала «спасибо». Лера начала свой рассказ.
Ребята, как и я, были из детдома. Лерка и Игорь Новиковы попали в него, как и я – в три года. Так же, как и я, они не знают, что с их родителями. Стас присоединился к ним через два года. Они трое сразу же стали одним целым. Так и прошли всю жизнь вместе, рука об руку. В честь восемнадцатилетия, детдом выделил им однокомнатную халупу в области, где они и обитают и по сей день. Денег катастрофически не хватало. Однако ребята не пошли обычным путем: в грузчики, официанты или продавцы. Нет, они хотели всего и сразу! Кого-то мне это напоминает... Собственно, так и стали теми, кем являются сейчас. Они – мошенники! Стас и Игорь – хакеры от Бога, они взламывают всё, что только можно. Но не для интереса, а на заказ. А Лерка, из тех бандиток, которые разводит богатых иностранных толстосумов через Интернет. Нет! Она не проститутка, она их даже вживую не видит. Там всё настолько тонко, что не придраться.
Так, я стала одной из них.

Конец 1 части.



Часть 2.


— Блин, Ленка! — заплетающимся языком прошипела Лера, затаскивая меня в квартиру. Шли мы с трудом. На стене предательски громко зачирикала кукушка, Гуцул забрал эти часы из детдома. Говорит, что не может без них спать. И вот, сейчас эта чертова птичка взяла и пропалила нас, прокукарекав четыре раза. — Меня С..стасян убьет, он сказал, что завтра важное дело и домой не позже часа!
Я икнула, и тут мне в голову пришла, как мне показалось, гениальная идея. Я принялась кукарекать в тон птичке. После того, как я прокукарекала еще восемь раз, мы с Леркой чмокнулись и довольные собой, завалились спать.
Утро встретило меня дикой головной болью, которая увеличилась в стократном размере, когда я услышала взрывы мужского хохота с кухни. Блин, убью их сейчас! Я натянула на себя халат, причесалась и вывалилась на кухню. Увидев меня, парни снова согнулись от смеха. У Гуцула по щеке даже слеза потекла. Нет, вот хамы! Ну, перебрала вчера чуть-чуть! Ну да, немного помятая сейчас, ну и зачем так ржать? Обидно же! Надувшись, я отвесила Гуцулу подзатыльник, и прикурила сигарету. Тот лишь потер ушибленное место и заржал с новой силой.
— Леночка, — уже серьезней спросил Стас, выжидающе смотря на меня, — а вы во сколько вчера вернулись?
— В двенадцать, — как ни в чем ни бывало, соврала я, честно смотря ему в глаза. Гуцул застонал, закрыв рот рукой. — Причем ровно! Когда мы зашли дурацкие часы Игоря как раз прочирикали. ДА!
Гуцул уже вовсю заливался слезами от хохота, закусывая кулак. Стас сделал глубокий вдох и сейчас улыбался так, что было видно, что он сам еле держится, чтобы не расхохотаться. Да что с ними такое?
— Вы обкурились, что ли с утра пораньше?!
— Да…мы слышали… — протянул Стас, игнорируя мой вопрос. Уф! Пронесло, кажется. — Я вот знаете, что подумал, ребят? Надо менять кукушку в часах!
— Ах-ха-ха-ха!!! — Гуцул уткнул лицо в колени и затрясся. Он начинал меня бесить.
— Зачем? — удивилась я.
— Ну, знаешь, вчера, когда вы вернулись, она прокуковала четыре раза, потом сказала: "Блин, Ленка, Стасян меня убьет!", прокуковала еще четыре раза, потом икнула, прокуковала еще два раза, ехидно похихикала и прокуковав оставшиеся два раза, громко чмокнула, споткнулась о ковер и завалилась в комнату… — теперь я уже сама висела на Гуцуле, хохоча еще громче него. Ну, мы блин даем! — Сломалась, наверное, — заключил Стас, и кухня снова разразилась нашим дружным гоготом.
— Вы что, охренели? Спать не даете! — прервала нас влетевшая на кухню растрепанная Лерка, с размазанной по лицу не смытой тушью. И мы снова залились.

Я поведала подруге (да, теперь я с гордостью могу сказать: у меня есть друзья!) эту душещипательную историю, мы посмеялись всласть и приступили к более важным делам.
— Так, сегодня у нас обычное, но важное задание! — начал Стас. Ах да, расскажу о своей новой жизни. Думаю, что уже понятно – теперь я живу с ребятами и работаю с ними. Сначала меня хотели сделать Леркиной напарницей, но охмурять мужиков томным голоском и сладкими речами, у меня не получалось. Зато у меня открылись просто сумасшедшие хакерские способности, я схватывала все налету. Теперь, спустя три года со дня той нашей судьбоносной встречи, я составляла здоровую конкуренцию ребятам. Но была у меня и еще одна важная работа. Иногда с заказчиками приходилось встречаться на прямую, чтобы выведать информацию. Этим и занималась я. Хорошо подвешенный язык, тренировка, и без ложной скромности приятная внешность делали свое дело.
А что с Виктором, спросите вы? Ничего. В тот день я действительно умерла. Умерла, чтобы родиться новой. Я изменилась как внутренне, так и внешне. Мальчишеские угловатости моей фигуры заметно сгладились. Во мне стало больше женственности. Некогда зеленые глаза теперь смотрели на мир через темно-карие линзы… Не изменилась только моя прическа и цвет волос. При необходимости я пользовалась разнообразными париками. Еще долго после нашей встречи с ребятами я вздрагивала от каждого шороха, боялась, что он нашел меня…. Но со временем, я успокоилась. В том, что он искал, я не сомневалась. Нет, не из-за огромной любви и раскаяния, конечно же, бросьте вы! Просто такие люди, как он, не бросают задуманное. Просто в этот раз Бог отвел меня. А сейчас я и не вспоминаю о нём вовсе. Хотя, кого я обманываю? Знаете, я теперь ненавижу синий цвет.
Кстати, через неделю после счастливого обретения мною друзей, Лерка прибежала домой, размахивая газетой. Плюхнув ее передо мной, она с воодушевлением уставилась на меня, заранее приобняв меня за плечи. «14 декабря 2009 года в своем офисе был застрелен известный бизнесмен Карпов Максим Леонидович.» Далее шла биографии убитого и подробный рассказ о его бизнесе. Глаза моментально выхватили интересующие меня строчки: « Словно чувствуя скорую кончину, Максим Леонидович в день смерти переписал весь свой бизнес своим друзьям: Степнову Виктору Михайловичу и Базарову Андрею Юрьевичу.» Да уж, друзья… Интересно, репортерам было приятно эту чушь писать? Или может, им разъяснили по понятиям? Хотя, какая мне разница.
— Всё так, как и должно было быть, — сказала я, прикурив сигарету и кинув газету в мусорку. Лерка понимающе кивнула. Больше мы никогда не возвращались к этой теме.

— Э-э-э, поясню суть… — Стас вдруг замешкался и его взгляд нервно заскользил по нашим лицам. Меня это как-то насторожило. В общем, наша с Гуцулом задача, как всегда – взлом, а ваша – втереться в доверие и выведать как можно больше нужной информации, — так, что-то я никак не могу понять, в чем дело? Вроде обычное для нас дело, но почему у меня такое чувство, что Стас чего-то недоговаривает, — Заказчик звонил сегодня и сообщил, что интересующий нас объект будет сегодня в клубе «Infiniti». Рассказываю наш план…
— Так! СТОП! — заорала Лера, спрыгивая со колен Стаса. Последние его слова я слушала в пол уха, поэтому не сразу поняла, что так взбесило мою подругу, — Это же в Москве! — я напряглась, сжимая под столом кулаки. Ногти больно впились в ладони. Москва! Больше всего на свете я боялась вернуться… Это было сродни возвращению в прошлую, забытую, похороненную жизнь. Я почувствовала, как Гуцул положил ладонь на мою голую коленку под столом, ободряюще, будто успокаивая. Но в следующее мгновение рука будто случайно скользнула вверх, коснувшись ткани моих трусиков. Я выдохнула. Думаю, вы удивлены. Поясню. Как бы это сказать? С Игорем с самого первого дня нас связали очень теплые отношения, мы даже попытались составить пару, но ничего не вышло. Как ни крути, мы – больше друзья, чем влюбленные. И вот теперь, нас связывает только дружба и… крепкий дружеский секс. Иногда. Да-да. Та Лена, что умерла 14 декабря никогда не поступила бы так. Но она – не я. Вернее я – не она. Короче я запуталась. В общем, теперь я такая. Секс для меня никогда не был в приоритете. Я пыталась обманывать себя, что я такой человек, что работа отбирает много сил и так далее и тому подобное. Но правда была одна: ни один мой мужчина не мог сравниться с ним. С этими людьми мне было хорошо, но не более! Одно время я меняла мужчин, чуть ли ни каждый день. Яростно пыталась доказать самой себе, что причина моей апатии не в нем. Но ничего не получалось. Все они были не тем. Вот так я и остановилась на Гуцуле. Безопасно, удобно, приятно. Игорек умел доставить девушке удовольствие. Почему Гуцул оставался со мной? Не знаю. Наверное, тоже – удобно.
Молчание, повисшее в кухне, стало меня раздражать.
— Ну? — взорвалась я. — Чего замолк? Продолжай! Что делать-то нам? — словами не описать, как я ненавижу эти сочувственные взгляды из разряда: «мы все понимаем»! Стас еще какое-то время внимательно изучал мое лицо, и поняв, что я не собираюсь впадать в депрессию продолжил, – Я же говорю, ничего нового. Разведешь дядечек на пару коктейльчиков, подпоишь, а там по старой схеме: развесишь уши…
— И буду глупо улыбаться! — закончила я за Стаса, изобразив ухмылку, а ля: «я у мамы дурочка». Всё-таки мужики – глупейшие создания. Стоит сказать какую-нибудь глупость, похлопать глазками и надуть губки, как он твой! Расслабляется и чешет языком похлеще базарной бабки.
— Нет! На этот раз – нет! — победно произнес Стас, — Наш объект предпочитает… Гуцул! Лена! Ну, что вы как кролики! — блин, вот палево. Это всё моя дурацкая привычка прикрывать глаза, когда накатывает волна удовольствия (и зачем я Лере проболталась, знала ведь, что это все равно, что по радио объявить). Собственно это я сейчас и сделала, почувствовав, как ладонь Игоря скользнула между моих ног. Мы отпрыгнули друг от друга, а Лерка, глядя на раскрасневшихся нас, и хмурого Стаса захихикала.
— Соберитесь! — приказным тоном гаркнул Стас, — Повторяю! Объект не обычный! На дух не переносит глупых кукол, предпочитая им умных, самодостаточных дам. Считает, что с таким как он, должна быть достойная женщина. Даже, если она с ним всего лишь на одну ночь. Так что тебе нужно будет показать саму себя! — Стас вопросительно посмотрел на меня. Снова этот извиняющийся взгляд. Да мне и самой было как-то не по себе. Но я тут же отмела эти мысли. В конце концов, Москва – огромна! И встретить в ней какие-то намеки на прошлое - шанс один к миллиону.
— Ок! — беззаботно бросила я, схватила Гуцула за руку и потащила его в сторону спальни. Люблю доводить всё до конца.

И вот снова электричка. Я будто снова вернулась в тот день. Только направление на этот раз другое.
Я прислонилась лбом к холодному стеклу и прикрыла глаза. Лерка обняла меня и положила голову мне на плечо.
Она поехала со мной, чтобы я не скучала, ну а заодно и потусить. Я улыбнулась ей и снова прикрыла глаза,
вслушиваясь в мелодию, игравшую в наушниках:

Да, так бывает, любовь умирает,

Но вроде бы манит опять, манит,

И непонятно куда же ушло все тепло,

Холод в глазах, ветер в словах.

Страх перед болью от старых потерь,

Откровенной любви захлопнута дверь,

И теперь, когда в сердце нет больше огня

Теряется смысл каждого дня.

Брошенных слов от лживых ветров,

Теряющих доверие к теплу нежных слов,

И голос - он вроде бы и милый и родной,

Почему нет любви? Ответ простой...

Да уж, песенка в тему. Любовь умирает? Конечно! Я свою похоронила, вместе со своим прошлым. Манит? Это было страшно больно признавать, но я безумно хотела увидеть его. Всего на мгновение! Просто убедиться, что все это было не сном. Непонятно куда ушло тепло? Холод в глазах, ветер в словах? А как по-другому? В этом мире выживают только бесчувственные! Страх перед болью? Верно. Для себя я решила, что больше никто и никогда не заставит меня так страдать. Тем более, он! А смысл жизни я потеряла бы, если бы не они. Я с благодарностью взглянула на зевающую Лерку. Почему нет любви? Ответ даже не простой, а банальный. Вернее сказать, сам вопрос тупой. И вот она Москва… Как всегда блестящая, гламурная и враждебная. — Ну что, готова? — спросила Лера, на подступах к фейсконтролю. В том, что мы его пройдем, сомнений не было никаких. Надо сказать, наша работа приносила нам неплохой заработок. Да что там «неплохой» – отличный! Поэтому мы с Леркой не отказывали себе ни в чем. И сейчас перед охранником предстали две ослепительно улыбающиеся красотки: кудрявая блондинка в коротком изумрудном платье с вырезом во всю спину и высокая стройная брюнетка, с прямыми блестящими волосами, облаченная в черный латексный комбинезон, обтягивающий её, словно вторая кожа. Одеяние было украшено сумасшедшим по глубине декольте. Единственное, на что не смогла меня уговорить Лерка – это каблуки. Зато сама она отличилась, надев высоченные шпильки. Устроившись за одним из столиков и сделав заказ, мы медленно осматривали толпу. За несколько лет «работы» глаз уже был наметан – свой объект я обнаруживала с завидной точностью и тут же запоминала. Но в этот раз его видно не было. На всякий случай я еще раз взглянула на фотографию в своем мобильном, которую мне туда перед отъездом скинул Стас. Я снова обвела зал взглядом. Нет. Неужели облом? Не хочется застрять в этом злачном городе надолго.
— Здравствуйте, девушки! — Оп-па! На ловца и зверь бежит! Здравствуй-здравствуй, родной! — Разрешите представиться, я – Полянский Владислав, — мужчина внимательно посмотрел на нас, видимо ожидая бурной реакции на своё имя. Я лишь недовольно выгнула бровь, глядя ему прямо в глаза и затягиваясь, а Лерка принялась жадно глотать коктейль. Единственным условием её сегодняшней поездки вместе со мной была её молчаливость. Все дела я беру на себя, а молчание –сегодня её прерогатива. Поверьте, это было самым сложным.
—А как вас зовут, милейшие создания? — видимо довольный нашей реакцией спросил Владислав.
— Это имеет значение? — я изобразила злость, сверкая темно-карим взглядом. Влад улыбнулся. Неплохая улыбка, кстати. При других обстоятельствах я бы серьезно подумала о замене Гуцула.
— Извините, не хотел вам мешать, просто, вы очень приглянулись мне. Я подумал, что просто перестану себя уважать, если не попробую хотя бы просто предложить вам разбавить нашу сугубо мужскую компанию? — говоря это, Влад не сводил с меня взгляда. Попался! Так, ждем-с. Леркин выход!
— Лен, — лениво промяукала она с капризными нотками в голосе, — может и правда? А то как-то скучновато? — Умница! Превосходная актриса.
— Ну… если хочешь, — мы перевели взгляд на сияющего мужчину.
— Прошу! – жестом он указал нам нужное направление. Мы встали и с кошачьей грацией (да-да, не удивляйтесь, теперь я так умею – Леркина школа) направились к нужному нам столику. Устроились мы на мягком кожаном диванчике, во главе стола. Сели и слегка надменно обвели взглядом присутствующих.
— Господа, знакомьтесь! — Влад, улыбнувшись, повернулся к нам, и тут же растерялся. Вспомнил, видимо, что своих имен мы не называли. Ну ладно, так и быть.
— Е… — ой, что-то не хочется называть своё настоящее имя именно в этом городе, — …Катерина! — представилась я. Лерка еле слышно хрюкнув, протянула ладошку для поцелуев:
— Василиса! — не моргнув глазом, соврала она. Ха-ха-ха! Во, придумала! Еще бы Гертрудой назвалась! Оба присутствующих мужчин и Владислав тут же приложились липкими губами к Леркиной руке. Фу! Слюни, противно.
— А это – мои дорогие дружочки, — объявил Полянский, поочередно указывая на мужчин, — Рожков Николай, Михайлов Кирилл и … — Влад вопросительно посмотрел на друзей.
— Ушел шары погонять, — коротко пояснил Кирилл. Но меня всё это мало интересовало. Мой объект – Влад. Я незаметно пнула подругу под столом, заметив, как она активно строит глазки Коляну. Ох, Стас узнает и люлей тебе вкатит, дорогуша! — Очень приятно!— сообщил Кирилл, потирая руки, — Ну что, за знакомство? — мы утвердительно кивнули, покосившись на пустые бокалы из-под коктейлей. Недвусмысленный намек!
— Официант! Шампанского! — радостно гаркнул Михайлов подлетевшему официанту. Когда заказ наконец-то принесли, мы подняли бокалы в ожидании тоста.
— Вот так значит, стоит ненадолго отлучиться, как самые прекрасные леди достаются этим олухам! — услышала я смех подходящего к столику мужчины. Я похолодела. Страшно было поднять глаза. Лерка, заметив мой ступор, заметалась, кидая взгляд то на меня, то на вновь прибывшего… Она легонько толкнула меня локтем в бок. Медленно, пытаясь оттянуть момент, я поднимала глаза. Секунда. Еще одна. Хоть бы показалось. Нет! Андрей. По телу пробежал озноб. Я нервно сглотнула ком тут же образовавшийся в горле. Андрей смотрел на нас, улыбаясь своей профессиональной, отшлифованной улыбкой. Так. Взгляд на мне он вроде не заострил. Кажется, не узнал. Но я прекрасно понимала, что нужно бежать. Руки предательски тряслись, страх, который я так старательно убивала в себе все эти годы, вспыхнул с новой силой. А от следующей мысли меня затрясло всю. А вдруг и ОН тут? Не задумываясь, я опрокинула в себя целый бокал шампанского и тут же поймала на себе ошарашенные взгляды присутствующих. Блин, не пались, Кулемина! Но мозги конкретно отказывали.
— Ле… — твою мать, как она там назвалась? — Дорогая, пойдем, носик припудрим? — не дожидаясь Лериного ответа, я схватила её за руку, поднимая с дивана. И тут я заметила на себе взгляд Андрея. Я испугалась. На миг в нём мелькнуло какое-то подозрение, какая-то догадка, какой-то интерес. Нет. Показалось, наверное… Ну точно показалось! Где я могла проштрафиться? И тут догадка хлестнула меня по лицу, от чего щеки тут же залились краской. Воздуха в помещении стало резко катастрофически не хватать. МОЙ ГОЛОС! Ведь я – обладатель редкого и очень запоминающегося (особенно для девушки) голоса. «Женский мужской бас», – так его обозвал Гуцул. Голос с легкой хрипотцой. Мало кто из девушек может похвастаться таким же. И вот сейчас я, ничтоже сумняшеся, вывалила самую главную свою улику. Пулей рванула я в туалет, таща за собой упирающую Лерку… Захлопнув за собой дверь я, опустилась на пол заскользив спиной по холодной стене. Хорошо, что в туалете никого не было. Уткнув лицо в ладони, я протяжно замычала.
— Лен! Ленка! Ты чего? – взволнованно тараторила Лера, прыгая вокруг меня, — Ты чего устроила?!
— Лера… — я не узнала свой голос. Вместо него я исторгала какой-то загробный шепот, — Я не смогу выполнить задание…
— Ты…Что?! — Лера была ошеломлена. Да это и понятно. Это моя первая осечка за три года.
— Лерка, это Андрей…

— Я поняла, что он – Андрей! — взбеленилась Лерка, но тут же в её глазах скользнула догадка. Она тут же подлетела ко мне, — Тот самый? Друг Степнова? — Степнов… Меня затрясло. Как же давно не слышала его фамилию…
— Да… — я лихорадочно соображала, что делать дальше. Лерка тем временем вытащила из сумочки мобильный. Отошла к противоположной стене и как можно тише заговорила в трубку. Я прислушалась:
— Алло, Стасик! — услышала ответ и затараторила, — В общем дело такое… Всё, как я и говорила! Не для неё это задание, ты пойми! — на пару секунд замолчала и взорвалась, — Стас! Да потому, что это – Москва! Ты знаешь, что это для нее?!
Я поднялась с пола, поправила прическу, накрасила губы прозрачным блеском (так они казались более пухлыми) и с гордо вздернутым носом выросла перед подругой. У меня есть одна отвратительная особенность. Мною можно легко манипулировать. Но не просто так, а взяв меня на «слабо». Скажите мне, что я чего-то не могу, и я сделаю всё, чтобы доказать обратное! Ради того, чтобы все признали мою правоту, я готова расшибиться в лепешку! Ужасная черта, но ничего не могу с собой поделать. Есть два мнения: моё и неправильное!
Лера попрощалась со Стасом и удивленно уставилась на меня. Я начала угрожающе надвигаться на нее.
— Ты думаешь, мне слабо? Думаешь, я не смогу? — зашипела я.
— Но… Ты же сама сказала! Там же Андрей, — подруга с опаской отстранилась от меня. Да, в гневе я страшна.
— Я – профессионал, и мои чувства здесь никого не волнуют. Так что пойдём, и сделаем это, детка! — весело улыбаясь, я, пошла к выходу, хотя внутренне вся дрожала. Спокойно Елена, спокойно! В такой маскировке тебя бы мама родная не узнала. Если бы была.
— Лен, — Новикова схватила меня за руку. Я повернулась к ней, — Стас просил кое-что сообщить тебе, – так, сюрпризы продолжаются, — в общем, он сказал, что это очень серьезный заказ. И раз уж мы согласились, то отступать поздно, — я закатила глаза к потолку. Вечно Стасян жути нагоняет, — и на время его выполнения для нас выделена квартира в Москве.
— Капец… — пробормотала я. Что-что, а в Москве мне жить не хотелось совсем. Но ничего не поделаешь. А Лерка, видимо, решила подлизаться:
— Зато Ленка, она трехкомнатная! Почти в центре! Со всеми прибамбасами! Заказчик денежек не пожалел. Ребята уже там, они на машине выехали почти сразу после нас, так, что сейчас делай дело, и поедем отмечать новоселье! Да и еще…— блин, сейчас с ума сойду! Столько сюрпризов за 10 минут. — Стас сказал, что если все пройдет на ура, то ты купишь…— Лерка сделала многозначительную паузу.
— МАШИНУ!!! — завопила я, кидаясь на шею подруге. А-а-а! За это я хоть на столе без парика готова станцевать перед Андреем лезгинку! Ха-ха, а что, было бы эффектно! Кстати, я уверена, что они бы меня и пальцем не тронули после этого. Решили бы, что я умом тронулась, и вряд ли смогу кому-то что-то про них рассказать. Пылая взором, я поволокла Лерку обратно к столикам.
— Извините нас, очень душно просто… — заявила я, садясь на свое место и стараясь не смотреть на старого знакомого. С облегчением заметила, что он тоже не проявляет ко мне особого интереса. Вечер потек по накатаной. Разговоры, выпивка. Надо признать, на этот раз компания оказалась действительно приятной. Шампанское подействовало и вот я уже внимательно вслушиваюсь в разговор, расслабленно откинувшись на спинку дивана. Пытаюсь найти зацепку, чтобы перевести разговор в нужное мне русло.
— Девушки, а чем вы занимаетесь по жизни? — Андрей переводил взгляд с меня на Леру и обратно. Лерочка, солнышко только не…
— Мы… — воодушевленно начала моя «беда», мечтательно закатив глаза. Ну, сейчас начнется! Я пнула подругу под столом и заговорила сама.
— Мы – предприниматели. У нас небольшой бизнес, — о, а ведь вот она зацепка! — Правда не в той сфере, в которой хотели бы… — я театрально опустила взгляд и грустно вздохнула.
— Могу я поинтересоваться, в какой? — сочувственно улыбнулся Влад.
— Реклама, чтоб её! — о, мальчики, а вам, судя по огонькам в глазах, нравятся умницы — Но ведь это все не серьезно. Вы же понимаете… — Я многозначительно обвела всех присутствующих взглядом. — Вот вы, наверняка, занимаетесь чем-то действительно стоящим! — томный вздох. Глаза в глаза. Всё, он – мой!
— Ну, у нас с Андреем и еще одним нашим общим другом самый крупный автомобильный бизнес в России, — оп-па, даже Лерка подпрыгнула. Сразу просекла. Значит, бизнес того самого Макса теперь принадлежит им троим. Я не удержалась:
— Автомобильная империя Карпова? — теперь я почувствовала, как Лерка пинает меня под столом. К тому же вдруг заметила на себе заинтересованный взгляд Андрея. Почему-то сейчас меня это развеселило. Разгоряченная алкоголем я выдала:
— Наслышана. Эх, жалко его, еще бы жить да жить! И что сейчас с этими извергами, которые его убрали? Надеюсь, их постигла та же участь.
Лера разинула рот. Влад нервно сглотнул и посмотрел на напрягшегося Андрея. Тоже мне, великие конспираторы!
— Так! А за любовь-то мы еще и не пили! — поспешил исправить ситуацию Кирилл, отчаянно стреляя глазами на Валерию. Ох, профурсетка, ну я тебе задам! Единственное, что меня удручало, так это то, что проверенный вариант (тот самый, когда мужики напиваются, начинают обсуждать всё подряд, в том числе и работу) сейчас не прокатывал. Ребята будто вообще не хмелели и старательно обходили темы бизнеса. Тут нужен другой подход. Эх, а почему бы и нет?
— М-м-м, а что, за любовь, неплохой тост! — из-под полуопущенных ресниц я стрельнула взглядом на Влада и облизала губы. Обычно, мне такое повторять дважды не нужно.
— Катюш… – блин, это же я! Я посмотрела на пересевшего ко мне мужчину, Влад загадочно улыбался. — Не удобно как-то на вы, может быть, выпьем на брудершафт? — Ох, мужики прямо как дети, каждый раз попадаются на одну и ту же удочку.
— С удовольствием, — прошептала я, переплетаясь своей рукой с его. Мы выпили по глотку. Я почувствовала его горячее дыхание вперемешку с дорогим парфюмом, отчего начало сладко кружить голову. Я уже потянулась к его губам, как услышала звонок чьего-то мобильного и радостный вскрик Андрея: «Мужики, все сюда! Посмотрите, кто объявился!» Влад виновато улыбнулся и подошел к Базарову, где уже стояли Кирилл и Николай. Андрей дал знак музыкантам прекратить музыку. Да уж, большие шишки, сразу видно. Мужчина нажал кнопку громкой связи.
— Здорово, пропащая душа! — заорал он. За ним повторили и остальные. Улыбка тут же сошла с моего лица. Его голос я узнаю из тысячи. В горле застрял ком. Стало страшно, непонятно, грустно. Лерка вопросительно посмотрела на меня. Я замерла…
— Скучаете, черти?
— Витя, ты – подонок! — тут дошло и до Леры. Теперь мы обе сидели с открытыми ртами, внимательно слушая разговор, — Променял друзей на сиськи и свалил греть свою филейную часть!
УБЕЙТЕ МЕНЯ!!!
— Думаю, я знаю, как загладить это недоразумение! — в тот момент из трубки послышался женский голос объявляющий о прибытии самолета.
— А-а-а! Дружище, давай к нам! — всё, это конец света. Я боялась даже пошевелиться.
— Ребят… — вдруг обратилась к горячо обсуждающим недавний звонок мужикам, Лера, — Вы нас простите, но нам пора! — Лерочка! Солнышко! Спасибо тебе, дорогая!
— Но почему? — удивленно воскликнул Влад, потом повернулся ко мне и обнял за плечи.
— Мне…нам…мы…тут…— а-а-а! Я даже говорить не могу! Бежать отсюда! Быстрее! — Нас мама заругает! — ляпнула Лера, вырвала меня из рук Влада и потащила ко входу. Последнее, что я успела заметить – была ехидная ухмылка Андрея. Неужели, узнал? Мамочки…

Когда мы зашли в квартиру, Лерка принялась бегать по ней, осматривая каждый уголок и весело щебетать. А мне, знаете ли, было как-то не до веселья. Я прошла на кухню и плюхнулась на стул, не поднимая глаз на сияющих ребят.
— Лен…— осторожно начал Стас. Я знала, что он хочет сказать. Прикурив сигарету, я взяла со стола открытую банку пива и сделала три глубоких глотка. Наконец, подняла голову, чтобы посмотреть на друга.
— Стас, это моя работа! И я выполню её, не смотря ни на что! А вы делайте своё дело! Мне нужна вся информация по этой автомобильной империи. Всё, разговор окончен. Я спать, — затушив сигарету, я встала и побрела туда, где по моему мнению, должна находиться ванная и не ошиблась. На ходу я, наконец, стащила с себя этот ненавистный парик, из-за которого давно чесалась голова. Как только я ощутила прохладу простыней, я поняла, насколько сильно устала. Я зажмурилась, отгоняя от себя дурные мысли. Всё вдруг вернулось: мое прошлое, я сама прежняя и страх. Слишком страшно, слишком больно, слишком неправильно. Всё слишком! Я почувствовала, как прогнулась постель, и тут же ощутила, как горячая ладонь легла мне на живот, чуть поглаживая его. Затылок обдало горячим дыханием мимолетного поцелуя. Знаете, за что я люблю Гуцула? Ну, помимо того, что он – первоклассный любовник? За то, что он настоящий друг! С ним можно просто помолчать. Вот и сейчас, я вжалась в него всем телом, пытаясь передать боль и страх, что терзали меня. Он лишь молча гладил меня по волосам, иногда целуя в макушку. Незаметно для себя я уснула. Сладко, спокойно, без сновидений.
— Лерка-а-а! Вставай!!! — я схватила подругу за высунутую из-под одеяла ногу и со всей силы рванула на себя. Она тут же свалилась с кровати. Гуцул и Стас, наблюдавшие за этим из за угла, покатились со смеху.
— Кулёмина! Ты совсем рехнулась что-ли???? — заорала Лерка нечеловеческим голосом, вскакивая с пола, и отбрасывая с лица кудрявые пряди.
— Ле-е-ер, ну ты же обещала! — заныла я, кидая в нее её же джинсами, — Одевайся и пошли!
— Лен, ты точно свихнулась! Вон возьми своего постреленка и топай вместе с ним! — Лера бросила злобный взгляд на Гуцула, и обратилась уже к нему, — Слышь, братец, угомони уже свою «ученицу»!
Тут, наверное, надо объяснить. Три года назад, когда я только познакомилась с ребятами, и как уже говорила, шарахалась от каждого шороха, во время уборки в квартире я нечаянно наткнулась на красивую атласную коробку в шкафу. Мое природное любопытство взяло верх над правилами приличия, и я открыла коробку. И тут же замерла в восхищении. На красном бархате, которым была обшита коробка, лежал черный, блестящий и невероятно изящный красавец – пистолет. Я влюбилась.
— Нравится? — спросил тогда незаметно подкравшийся ко мне Игорь. Я, не отрывая взгляда от оружия, часто закивала.
— Научи меня, — только и смогла выдавить я. И вот с тех пор в свободное время мы с Игорем часто пропадали в лесу. Стас и Лерка нам даже предлагали построить шалаш и переехать туда. Стреляли по банкам, и другим мишеням. Вернее, стреляла только я, а Гуцул молча раздувался рядом от гордости, глядя, как его ученица с каждым днем делает всё большие успехи. И вот сейчас это настолько вошло в привычку, что я уже не могла ни дня представить себе без этого удовольствия. Для меня это действительно было удовольствием! Выброс ненужных эмоций, приток адреналина, и чувство непобедимой силы, сосредоточенной в твоей девичьей руке. Кайф! Там, где мы жили раньше, проблем не возникало, ведь лес находился прямо у нас за домом. А тут центр Москвы! Зато вчера неподалеку от дома я приметила престижный развлекательный центр, в котором наверняка есть хотя бы жалкое подобие тира. И сейчас я гладила идеальное холодное дуло моего обожаемого Magnum Research Desert Eagle – моего единственного мужчины. Его мне подарил Гуцул на девятнадцатилетние. И с тех самых пор мы неразлучны. Спросите: почему? Ну, раньше, я считала, что с моей веселенькой жизнью – это необходимость, а теперь просто не могу без этого.
— Нет уж, — Гуцул, смеясь, убежал на кухню, — У меня работа! — Лерка обреченно вздохнула.
Всю дорогу к центру я улыбалась словно душевнобольная. Мне было так хорошо! Я, такая какая есть на самом деле: широкие спортивные штаны, белая майка а ля Дима Билан, горячо любимые кеды, и рваная челка на глазах. Никаких париков, косметики и прочей неудобной лабуды! Наслаждаюсь солнцем и иду делать то, что действительно люблю. Леркино бурчание только раззадоривало меня. А повод, кстати, у неё был веский. Дело в том, что наша принцесса скорее выйдет на улицу голая, чем не накрашенная и с немытой головой! Собственно, такой я и вытащила ее сегодня. Облаченная в тёмные узкие джинсы, розовую плюшевую олимпийку и балетки, она с проклятиями сделала на голове ненавистный хвост и напялила кепку в тон кофте. В довершение всему на лице у неё были огромные темные очки. Да уж, явный контраст с нашими вчерашними образами.
— Девушки, вы заблудились? — спросил из-за стойки мужчина, когда мы зашли в темное, завешанное всевозможными мишенями помещение тира. С нескрываемым интересом он уставился на меня, когда я, задрав майку, почесала плоский загорелый живот. Ага, вне работы я не особенно утруждаю себя правилами приличия.
— Почему это? — хмыкнула я, подходя к стойке и осматривая предлагаемое оружие, — Magnum есть?— безапелляционно спросила я. Продавец, видимо проникшись ко мне уважением, выложил предо мной на стол Rover Time… Да-да, не удивляйтесь. Это моя страсть! Я провела не одну бессонную ночь, изучая всевозможные стволы. Взяв коробочку с патронами я направилась к мишеням, а Лерка бормоча себе под нос поплелась за мной. Пальцы заныли в предвкушении яростной пальбы. Я протянула Лере наушники, чтобы потом не орала, что я специально оглушила ее. Вторую пару я повесила себе на шею, и, зарядив стального красавца, наклонилась над стойкой, прогнувшись в спине и оттопырив зад. Когда я вставала в подобную позу при Игоре, то наши стрельбища нередко заканчивались жарким сексом. Я уже приготовилась к выстрелу, как от входа до меня донесся до боли знакомый голос. Что это? Рок? Судьба? Проклятие? Да что бы это ни было! Он сейчас здесь!

Тот, кого я пыталась вырвать из своей жизни и души, тот, кто заставил сердце биться с утроенной силой, тот, кто уничтожил меня морально и намеревался сделать это физически…. ОН – мой мужчина, тут. О, Кулемина! А к тебе и тупость вернулась. Ты что, рада?! Что ты сейчас несешь? Ты хоть понимаешь, что ещё пару мгновений и он тебя увидит? Да уж, и наверное, подвесит вместо мишени. Блин, надо что-то делать! Решение ослепило меня. Всё-таки я гений. Скромный гений! Ничего не объясняя, я резко сорвала с дремлющей на стульчике подруги кепку с очками и напялила все на себя. Потом заправила волосы под козырёк и вздохнула с облегчением.
— Э-э-э! — завизжала Лерка, кидаясь на меня. Продавец и вошедшие обернулись на нас. Лерка хотела, было продолжить истерику, (еще бы, предстала во всей натуральной красе перед таким количеством мужиков!) как мы услышали голос слева:
— Василисочка! — где-то я слышала это имя… Я повернула голову и увидела приближающегося к нам Андрея. Черт, это же Лерка! Видимо, в Леркиной голове тоже происходила борьба с памятью. Но вот она, улыбнувшись, помахала мужчине. Блин, только бы не узнал меня. Я посмотрела за спину Андрея и похолодела. Мой кошмар следовал прямо к нам. Я нервно сглотнула и отвернулась к стойке, делая вид, что меня очень интересует оружие, представленное на ней.
— Доброе утро! Андрей, представишь меня? – о-о-о… Вот это голос! По телу пробежала жаркая волна. Кулемина, мать твою, соберись! Тоже мне, ненасытная самка! Я услышала, как Лерка надрывно вздохнула. Что ж, мысленно аплодирую. Зная свою подругу, я бы не удивилась, если бы она прямо тут заорала: «Лена! Смотри, Степнов!» или лучше «Ах, ты козел!» и полезла бы в драку.
— Вить, это Василиса. Одна из нимф, так бессовестно бросивших нас вчера. И… — Андрей намеренно сделал паузу. Стоять спиной было уже просто неприлично. Я повернулась и аккуратно выглянула из-под козырька. Как хорошо, что я опиралась на стойку! Ноги резко подкосились. Сначала меня бросило в жар, потом в холод. Воспоминания, ослепляя, понеслись в воспаленном сознании, и я поспешно отвела взгляд, пытаясь дышать ровно.
— Моя подруга, Ле…ра! — ого, тоже чуть не прокололась! Имя свое даже пожертвовала. Главное, теперь не запутаться.
— Очень приятно, — в унисон промурлыкали мои «дружки», сверля меня взглядом.
— Угу, — я снова развернулась к стойке и заняла привычную для себя позу, готовясь к выстрелу.
— М-м-м… — до боли знакомый насмешливый голос. Накрытая яростью, я дернулась и нажала на спуск. Мгновение! И пуля точно в цели. Всё-таки, я – молодец!
— Неплохо! — удивленно пробормотал Андрей, но тут же снова повернулся к Лерке, — А где же твоя вчерашняя подруга? Влад мне весь мозг проел! — Ха-ха-ха! Так и знала, что он запал. Я поежилась, всем нутром ощущая на себе пристальный взгляд синих омутов.
— Можно? — я резко дернулась, как будто меня ударило током, когда я почувствовала его горячие пальцы у себя на руке. Я разжала ладонь, отдавая ему пистолет. Всячески пыталась остаться равнодушной, я делала вид, что внимательно вслушиваюсь в беседу Андрея и Леры – Василисы.
— Э-э-э, она уехала по работе, — соврала Лерка, метнувшая в меня секундный грозный взгляд. Да-а, достанется мне сегодня и за раннее пробуждение, и за дресс-код, и за «приятное общение»…
— Почему именно Magnum? — снова его голос! Господи, дай мне силы выдержать это. Блин, и как ответить? Не хочу светить свой голос. Делать нечего...
— Не знаю, нравится просто… — краткость сестра таланта! Всю эту фразу я проговорила намеренно высоким тоном, что сделало мой голос похожим на голос какой-нибудь писклявой мажорки. Я отчетливо слышала, как, не удержавшись, хохотнула подруга.
— Девушки, предлагаю продолжить знакомство в более приятной обстановке! – воодушевленно предложил Андрей. Нет!!! Я больше этого не вынесу!
— Спасибо, не стоит! — я выхватила из рук Степнова пистолет, и моментально сделав выстрелы выпустила всю обойму, чем явно повергла в шок стоявших рядом мужчин. Еще бы, не прицеливаясь, каждой пулей я попала точно в цель. Я схватила подругу за руку, кинула на стойку деньги и потащила её к выходу. И только тут осознала свою ошибку! Последние слова я произнесла своим голосом! Но это ещё пол беды. Я проследила за испуганным взглядом подруги и с ужасом заметила, что из-под бейсболки предательски выбилось несколько светлых прядей. Уже на выходе я развернулась и увидела его лицо. Сдвинутые на переносице брови, явно намекали на какую-то внезапную и серьезную мысль, посетившую голову её хозяина.
Я уже не чувствовала ног, а мы всё продолжали бежать. Вернее сказать бежала я, волоча за собой Лерку. Залетев в квартиру, я, наконец, отпустила ее и она тут же тяжело дыша, сползла по стенке. А я тут же рванула на кухню, открыла холодильник и наполнила водкой первый попавшийся стакан, затем осушила его одним глотком и закусила куском колбасы. С кухонного порога на меня взирали две пары ошарашенных глаз.
— ЧТО? — рявкнула я, наполняя стакан новой порцией огненной воды. Я закурила и почувствовала, как сигаретный смог окутывает сознание, а горячая волна алкоголя помогает унять дрожь в теле.
— Что случилось? — спросил Игорь, мотая головой от меня к Лерке.
— Кулемина умом двинулась, вот что! — Лерка наконец поднялась с пола и зашла на кухню, одарив меня убийственным взглядом. Тяжелой поступью подошла к столу и принялась жадно глотать воду из кувшина. Я в это время осушила уже второй стакан своего допинга.
— Чё, Ленок, надоели мишени – решила по человечкам пострелять? — захрюкал Игорь.
— Ага, уже вижу завтрашние газеты, — в тон другу заржал Стас, — «Берегитесь! Гроза Москвы – Кулемина Елена вернулась, чтобы отомстить!» — Стас замахал в воздухе руками, — И Ленкина фотка на развороте с надписью: «I'll be back»! Ха-ха-ха! — блин, сейчас дам ему по башке! Стасик -пидорасик! Сам шучу, сам смеюсь. — И чего ты из Москвы сбежала? Это Степнову надо было валить! — Стас резко прикусил язык, получив толчок в бок от Гуцула. Фамилия больно резанула ухо, и я потупила взгляд. Дрожь снова вернулась. Лерка схватила любимого под руку и утащила в комнату. Я в очередной раз наполнила стакан.
— Хочешь поговорить? — и что мне сказать тебе, Гуцул…
— Там был ОН…
—Я понял, — тихо-тихо в ответ. Какой он всё-таки хороший! Милый, нежный, добрый. Не тот. Но… Я подняла глаза на Игоря. Помутневший от выпитого мозг начал постепенно отключаться. Я медленно поднялась, взяла Гуцула за руку, и хищно стреляя глазами, потащила его в спальню. Припав к его губам, я вжалась в него всем телом, опираясь на стену.
— Лен… — его вопросительный взгляд. К чему слова? Мой язык запорхал у него во рту, выписывая в нём немыслимые пируэты. Игорь сдался, со стоном терзая мои губы. Схватив меня за ягодицы, он приподнял меня над полом и сильнее вжал в стену. Я обхватила его талию ногами. Запустила пальцы рук в его волосы и запрокинула голову, подставляя шею для поцелуев. Хрипло вскрикнула… Лерка опять орать будет. Я почувствовала, как одна его рука скользнула под тонкую ткань майки и сжала грудь. Я застонала. Гуцул резко отлепил меня от стенки, кинул на кровать и двумя рывками освободил меня от майки и штанов. Почувствовав на себе тяжесть его тела, я выгнулась ему навстречу. И вот снова мой гортанный крик, когда его рука забралась ко мне в трусики. Жаркие пальцы стали нежно ласкать меня. Метаясь по кровати, я почувствовала необыкновенное возбуждение, закрыла глаза и пожалела. Синий взгляд прожигал меня насквозь. И всё завертелось. И уже не те руки ласкают меня, не те губы обжигают кожу горячим дыханием, не тот мужчина сводит с ума. Я вижу ЕГО, а не Игоря… Я почувствовала, что больше не выдержу. Мои пересохшие губы лихорадочно зашептали:
— Не могу больше. Хочу… Пожалуйста. Ви-и-и-т-я-я-я! — все замерло. Игорь приподнялся. Я тут же села, подтянула к себе колени и уткнулась в них носом.
— Прости… — мой всхлип нарушил тишину. Игорь тут же придвинулся ко мне ближе и прижал к себе, по привычке целуя в макушку. Я уткнулась ему в грудь.
— Глупая… Я же понимаю… — не дав мне ответить, он накрыл меня одеялом и встал с кровати, — Тебе нужно отдохнуть.

Да, наверное, он прав. Я прикрыла глаза, а в голове уже зрел план. Я выполню это задание! Теперь уж точно. И не отступлюсь. Вечером пойду в тот самый бар и устрою революцию. Как там сказал Стас? Берегитесь, гроза Москвы – Елена Кулемина вернулась, чтобы отомстить! А что, в этом есть резон. И вообще, я что-то расслабилась. Ведь обещала себе, что забыла его, и что если и вернусь когда-нибудь, то только для того, чтобы вернуть ему должок. Он разрушил мою жизнь. А его жизнь – это его бизнес. Ну, так в чем проблема? Отплачу ему его же монетой! Я больше не боюсь, не дрожу. Я просто ничего не чувствую. Я победно улыбнулась, почувствовав, как тухнут в сознании два синих вулкана.
— Лен, ты точно не хочешь, чтобы мы с Гуцулом пошли? — ой, тоже мне, папаша! Сейчас вы наблюдаете показательное выступление, на тему: «Стас чувствует себя виноватым»!
— Станислав, — с театральной напыщенностью проговорила я, водя кисточкой по лицу и придавая коже более смуглый оттенок, — если вы желаете посмотреть, как работают настоящие профессионалы, тогда милости прошу! — Стас закатил глаза и, смеясь, выставил передо мной руки:
— О-о-о, ну да, ну да… Гуцул, слыхал, как она с отцами разговаривает? — в комнату ввалились хихикающие брат и сестра. Сегодня явно удачный день, хотя бы, потому что большая удача видеть не рявкающих друг на друга Лерку и Игоря.
— Что-то у меня многовато папаш за мою короткую жизнь набирается, ты не находишь? — многозначительно улыбнулась я. Все, конечно, поняли, на кого я намекала. А вот я обрадовалась, что эта тема больше не рвала мне душу на куски, — Так, всё, я готова!
Для сегодняшнего триумфа (а я в этом не сомневаюсь) я выбрала низко сидящие на бедрах белые брюки, чуть расклешенные к низу, белую же рубашку с глубоким вырезом на груди и широкий красный ремень. Балетки в тон ремню дополняли образ. Ну и, ах, да, чуть не забыла – дурацкий парик! Лерка же, не изменяя своим привычкам, напялила на себя коротенькое платьице из черного шелка и туфли на высоченной шпильке, тоже черные, лаковые. Теперь накрашенная и с вымытой головой, она была самая довольная на свете.
Я взялась за ручку двери, когда почувствовала, что мою талию обвила мужская рука, и тут же ощутила жаркое дыхание на затылке. Гуцул. Я было хотела развернуться, но он не дал этого сделать лишь сильнее прижав меня к своей груди. Он зашептал мне в ухо:
— Ты – сильная! Не будь ты Кулеминой Еленой Никитичной! — я коротко кивнула, — А теперь послушай меня внимательно и запомни: мое уважение к тебе пропадет в ту минуту, когда ты снова позволишь ему тебя сломать и растоптать. Как это было тогда. Ты – сильная! А теперь иди, — он легонько оттолкнул меня от себя, и я вышла за дверь. Ну, что же, спасибо за анализ, доктор Фрейд! Это действительно было необходимо. Теперь я точно знаю, что смогу.
Клуб «Infiniti». Всё как обычно: деньги, лоск, музыка, горячительные напитки и холодные улыбки. На этот раз мы с Леркой устроились за барной стойкой, ведь с нее весь клуб просматривался как на ладони. Я пробежалась глазами по толпе. Не найдя нужных персонажей, я повернулась к стойке и сделала заказ. Нужно расслабиться.
— Нет, я, конечно, всё понимаю! Но ведь я же тебя прошу – потише! — говорила же я, что Лерка будет ругаться из-за нашего с Гуцулом дневного «концерта». Правда я думала, что вспомнит она об этом попозже. Но нет! Сейчас, стреляя уже опьяневшими очами, она решила со мной разобраться, найдя слушателя в лице бармена, — Нет! Ну это же – не этично! Я права? — бармен кивнул и с сожалением посмотрел на меня, едва скрывая улыбку. Я кивнула ему, словно говоря: «Все в порядке. Я привыкла!» и повернулась лицом к залу.
Первое, что я увидела – сияющий синий взгляд, жадно щупающий толпу. Понятно, жертву себе ищем на ночь! Кобель! Ага, а вот и дружки! Ну, что, Владик, найди меня!
— Лена! — взвизгнула Лерка, отчего наши «дружки» тут же повернули головы в нашу сторону
— Да вижу я! Имена не пали! — зашипела я на Лерку, наблюдая как к нам приближается мой вчерашний кавалер вместе с Андреем. Остальные мужчины уселись за свободный столик.
— Тебе можно, а мне – нет?! — забурчала себе под нос Лерка, но увидев подошедших, аж подпрыгнула на стуле, — Мальчики, какая встреча! — так, этому столику больше не наливать.
— Добрый вечер, красавицы! — Влад поцеловал Леркину руку, а меня чмокнул в щеку, — будем считать, что это за вчерашний брудершафт. Андрей проделал тоже самое, только наоборот, мне поцеловал руку, а Лерку в щеку. Так, Новикова, ну я тебе задам завтра! Профурсетка белобрысая!
— Приглашаем к нам за стол! — Влад подал мне руку, а Лерка вопросительно глянула на меня. Я незаметно подмигнула ей, обворожительно улыбнулась своему спутнику и направилась к столику, опираясь на руку Влада.
— Добрый вечер! — улыбнулась я, присаживаясь на мягкий диван. Тут же столкнулась взглядом с синими огнями и меня снова заколбасило. Вся уверенность моя в миг испарилась. Но тут в голове заговорил голос Гуцула: «Мое уважение к тебе пропадет в ту минуту, когда ты снова позволишь ему тебя сломать и растоптать. Как это было тогда. Ты – сильная!» Я, резко задрав подбородок, смело заглянула Степнову в глаза.
— Вить, с Василисой вы уже знакомы, а это – та самая обворожительная её подруга – Катенька! — я улыбнулась Андрею, — Катюш, а это – наш дорогой друг, Виктор! Будьте знакомы! — ох, знали бы вы, насколько близко мы уже знакомы.
Вечер потек своим чередом. Я еще раз убедилась в том, что компания действительно приятная. Никаких сальных шуточек, гонора и пафоса. Мы общались, словно старые добрые друзья. И еще, я с ужасом я заметила, что моя дорогая подружка уже изрядно навеселе, и расслабилась окончательно. Лишь бы чего не ляпнула!
— Василиса, а можно у тебя узнать, — я вздрогнула и посмотрела на Степнова. Что ему понадобилось от нее? Черт!!! Только не сейчас, только не в Леркином состоянии: «мама ради бога, я ни капли не пьяна…» — Где же ваша подруга – Ворошиловский стрелок? Та, с которой вы так скоропалительно бежали сегодня утром? – на-ча-лось… Лерочка, миленькая, прошу тебя!
— А чё? — всё, пипец. Сейчас ее понесет. Я нервно сглотнула, наблюдая за подругой нагло уставившейся Степнову в глаза.
—М-м… — он, кажется, несколько оторопел от Лериного вопроса. Главное, чтобы она еще материться не начала! Я вжала голову в плечи, ожидая продолжения, — Ну, просто она напомнила мне одного человека, — так, так, так! А вот тут поподробней, господин Степнов!
— Нда? – о, Господи, дай мне сил и успокой, пожалуйста, это пьяное Клинское быдло! — И ты мне кого-то напоминаешь! Фамилия твоя, как? — боже… Я – труп. ЗАТКНИСЬ, ЛЕРА! Еще только лампы ему в глаза не хватало. Я легонько пнула подругу под столом.
— Степнов! — видимо, неожиданно даже для самого себя выдал Виктор. Все притихли. Я слышала, как нервно отстукивает ритм мое сердце.
— А-а-а! Ну точно! — заорала Лерка, — Слыхала, слыхала! Как дочка поживает? — твою мать, ты чего несешь? Всё, мы пропали! Я со всей дури врезала подруге по ноге. Она, взвизгнув, обернулась на меня. Все повторили за ней. Ну и как теперь отмазываться?
— Вась, я думаю, мы не в праве задавать… — я хотела продолжить, но не успела.
— Моя дочь погибла, — очень тихо. Что? Степнов, ты офонарел? Я погибла? Вот это новости! Все мои мысли отразились на Лерином лице. Слава богу, все расценили это как замешательство за доставленное неудобство. Так, надо срочно переводить тему.
— Она напомнила вам … какого-то дорогого для вас человека? — осмелела я, посмотрев прямо в два небесных омута. Я решила продолжить тему утренней «незнакомки». На мгновение мне показалось, что в глазах Виктора блеснула нежность… Увы. Мне только показалось.
— Нет, с чего вы взяли? — слишком, даже для него, надменно ответил Степнов. Ну ты и козёл! Ненавижу тебя!!! Так, я вообще-то за другим сюда пришла. Где там мой хахаль? Ага, вот и он. Сам плывет в капкан. Ну, иди же сюда, мой сладкий! — Катюш, надеюсь, ты расскажешь, почему вчера так неожиданно покинула меня? — нежно спросил Влад, опускаясь рядом со мной и легонько приобнимая за талию.
— Ну, мы же сказали – мама заругает, — усмехнулась я, выгнув бровь.
— Нет, ну а всё же, крошка? — я резко ударила Влада по руке и прошипела ему в самые губы: «Не смей называть меня так!» Черт. Затылком я почувствовала, как вспыхнули синие глаза. Очень медленно я повернулась. Так и есть. Виктор пожирал меня взглядом, внимательно всматриваясь мне в лицо. А что, это идея! Что, Степнов, боишься призраков прошлого? «Погибшей» дочурки? О, прямо ощущаю себя девочкой из «Звонка». Может парик другой стороной переодеть? Я заулыбалась своим мыслям.
— Извини, Кать, — ой, я и забыла про Влада. Я снова обернулась к нему, изобразила томный взгляд и по привычке облизнула губы. Теперь его глазам пришла очередь вспыхнуть. Он наклонился к моему уху и жарко прошептал:
— Не возражаешь, если мы закончим то, на чем остановились вчера? — ах да, брудершафт. Он легонько прикусил мочку моего уха. Не помню, говорила я или нет, но я подозреваю, что именно мочка уха является моей главной эрогенной зоной. И вот когда, её «раздражают», мой организм начинает жить своей жизнью. А, если конкретно, мой рот непроизвольно открывается и из горла вырывается предательский хриплый стон. Ну ничего я с собой поделать не могу. Однажды, разозлившись на Лерку, Гуцул мстил сестренке с помощью вот этой моей точки G. Вот и сейчас всё произошло именно так. Над столом пронесся мой возбужденный стон. Я чуть не расхохоталась, заметив краем глаза, как подскочил Степнов, снова выжигая на мне дыру своим пламенным взглядом. Тут же, не сводя с меня глаз, опрокинул рюмку водки. А меня почему-то тут же бросило в жар. Неужели, помнит? Так, всё. Пора закруглятся на сегодня, а то ничем хорошим всё это не закончится. Я покосилась на подругу. Все, Янки! Go home!
— Влад, ты извини, но нам пора! — я показала на Лерку, та закивала. Уморилась, пьянчужка! Я обворожительно улыбнулась и запечатлела легкий поцелуй на губах Полянского, — Проводи меня до такси.
Влад поднялся вслед за нами и накинул мне на плечи свой пиджак, сославшись на то, что на улице прохладно. Я с наслаждением вздохнула приятный запах мужского парфюма. И тут моя рука наткнулась на маленькую коробочку во внутреннем кармане. Что-что, а по кармашкам лазить я научилась еще в детдомовском детстве. Я аккуратно поддела предмет одним пальцем и зажала его между двумя другими. На секунду распахнув пиджак, я посмотрела на свою ладонь. Флэшка! Вуаля! Дело сделано. Извини. Владик, ничего личного. Только бизнес. Мы дошли до такси. Первая в машину плюхнулась Лерка. Меня же за руку придержал Влад.
— Кать, может… — я улыбнулась, протянула ему пиджак и достала из сумки маленький блокнотик. Затем накарябала насколько цифр и, коснувшись губами его щеки, запрыгнула в машину, которая тут же рванула с места. А что? Вдруг на этой флешке не всё.
Какое ужасное утро! Моя голова… Я повернулась и протяжно замычала, уткнувшись в подмышку Гуцула. Он тут же засмеялся и чмокнул меня в лоб.
— Ну что, алкоголик, мой? — да, ему явно лучше, чем мне, — Вот и отправляй вас потом одних на задание. Нда, зато оттянулись вдоволь.
Я сладко зевнула, потянулась всем телом и прижалась к Игорю. Вытянув шею, я потерлась о его шершавую щеку. Почувствовав его возбуждение, я замурлыкала:
— Плохо ты обо мне думаешь, дорогой! — он потянулся к моим губам, а я легонько шлепнула его по щеке. Улыбнувшись, я взяла с тумбочки мою вчерашнюю добычу. Всё так же улыбаясь, я помахала флэшкой перед носом Игоря.
— Ну и что это? — ухмыльнулся Гуцул.
— Да так, ничего особенного. Всего лишь личная флэшка одного владельцев автомобильной империи. Фигня, короче! — и снова моя победная улыбка. Игорь пару секунд молча смотрел на меня, а потом с диким воплем подмял под себя и стал целовать мои щеки, лоб, шею и плечи. Я смеялась, кричала, пытаясь отбиться от него, но почувствовав, что наша игра наполняется желанием, я потянулась к его губам… Тут в комнату влетела Лерка с воплем: «Кулемина! Да сколько можно!», но, увидев нас в вполне потребном, а главное одетом виде резко замерла, отчего в неё тут же врезался Стас, бегущий следом.
— Чего орете ни свет, ни заря? Голова болит!
— Пить надо меньше! — заржал Стас из-за Леркиного плеча, за что сразу же получил локтем в живот. — Чё тут у вас?
— Ленка сперла флешку у …— Гуцул вопросительно посмотрел на меня.
— Во-первых, не сперла, а позаимствовала! Что за выражения, Игорек? — улыбнулась я, снова сладко потянувшись, — а во-вторых, флэшка принадлежит господину Полянскому! — в следующую секунду я пожалела о сказанном, ибо на меня с грацией бегемота навалились сразу три тела, издавая дикие звуки.
— Ура! Да! Мы богаты! Ленка! Ты – лучшая! Обожаем тебя! А-а-а! — меня спас звонок Стасовского мобильника.
— Алло? — он расширил глаза и приложил палец к губам.
Гуцул, ехидно улыбаясь, скользнул рукой мне под майку и потянулся губами к моему уху. Лерка, вытянувшаяся рядом со мной во весь рост, фыркнула и со всей дури лягнула братца ногой в зад, отчего тот, не удержавшись с грохотом свалился на пол. Мы уткнулись носами в подушки, прыснув от смеха. И тут же получили удар подушкой, которую в нас запустил Стас, корча страшную рожу, чтобы мы заткнулись.
— Да, я понял. Лена достала интересующую вас информацию. Да! До связи! — Стас положил трубку. В это время Гуцул схватил подушку и с размаху опустил её на лицо сестре. Она тут же подпрыгнула и завизжала.
— Так, стоп! — заорал Стас. Мы замерли, вопросительно глядя на него, — Звонил заказчик. Лена, он хочет видеть тебя лично.
— Чего? Это, по какому поводу-то? — возмутилась я. Впервые у нас было такое. Обычно, мы делали работу, так сказать, «без лиц».
— Лен, за такие деньги…— я вздохнула. Стас прав.
— Но почему, именно я? — действительно, почему?
— Не знаю, Лен. Он так сказал! Спросишь его сама, — тоном, не терпящим возражений, заявил Стас, — Сегодня в 15.00, ресторан «Лагуна». — Я причмокнула и поплелась в душ.
Зайдя в ресторан, я огляделась. Так, и как я его узнаю? В это же мгновение, словно прочитав мои мысли, ко мне подошла женщина. Она прямо-таки лучезарно улыбалась.
— Здравствуйте, у вас заказано? – она смерила меня оценивающим взглядом с ног до головы. Да уж, наверное, в это заведение нечасто заходят девушки в рваных джинсах и ярких футболках.
— У меня назначена встреча… — и тут я поняла, что не знаю имени заказчика. Но к счастью, мне снова повезло.
— Кулемина Елена? — я кивнула, — Пятый столик! — женщина указала мне столик в самом углу зала, скрытый от глаз тенью огромного куста в кадке. За столиком, уткнувшись в какие-то документы, сидел мужчина, в элегантном темном костюме и что-то живо обсуждал по телефону. Его фигура мне показалась знакомой. Подойдя ближе, я заметила, что он закончил разговор.
— Здравствуйте! — вежливо поздоровалась я, встав перед ним. И будто в замедленной съемке я наблюдала, как он поднимает голову. Мои глаза широко распахнулись от удивления.

— Пашка?
Да-да-да. Это был именно он. Тот, кто помог мне в день моего побега, кто скрашивал бесконечно-тоскливые годы пребывания в детдоме. Мой друг Пашка! Я с диким визгом бросилась ему на шею, а он с силой прижал меня к себе, выдохнув в ухо:
— Ленка-а-а...
— Но как? Ты? Здесь? Ты? — из-за наплыва эмоций я не могла даже задать нормально вопрос. Паша, смеясь, опустил меня на стул, а сам сел напротив, не выпуская мою ладонь из своих рук. Я во все глаза смотрела на такого родного, и вместе с тем чужого человека. Некогда чумазый, растрепанный парнишка в потертых джинсах и клетчатой рубашке без 3 верхних пуговиц, сейчас предстал передо мной элегантным мужчиной в дорогущем костюме, с аккуратно подстриженными, чуть вьющимися русыми волосами.
— Ленка! Я так рад! Ты такая… такая! — взгляд карих глаз согревал меня, — Я так ждал этой встречи! — так, ну-ка по порядку! Пашка тут. Он – заказчик, он ждал, значит знал! Но как?!
— Как ты меня нашел? И зачем тебе, черт подери это дело? — я начинала выходить из себя. Со мной это происходит всегда, когда я перестаю что-либо понимать. Паша вытянул руку и легонько щелкнул меня по носу, всё так же улыбаясь.
— Да, характер у тебя точно не изменился, — мечтательно произнес он, — Ну, что же. Давай сразу к делу, — я вся обратилась вслух. Неожиданный поворот, надо сказать! — В тот день, когда ты появилась на поле, я безумно обрадовался. Думал, ты вернулась. Вернулась та самая Ленка, беззаботная, шкодливая, веселая, своя в доску. Но, увидев тебя, я ужаснулся. Я действительно испугался. И виной тому были твои глаза, некогда горевшие жизнью. Теперь они потухли. Будто в них истлевала душа. Я понял, что произошло что-то, еще до твоего: «помоги мне…», а потом эти твои слова о бездне... Когда ты выскользнула за дверь, словно тень, словно фантом, я поклялся отомстить тому, кто потушил твои изумрудно-огненные глаза. Надо сказать, Лена, что в экстремальных ситуациях, ты напрочь теряешь всякий здравый смысл, и руководствуешься лишь инстинктами. Как крыса бегущая с тонущего корабля, без оглядки. Прости за такое сравнение, — Прикуривая, я внимательно смотрела на приятеля, — Да-да, я шел за тобой, всю дорогу. Просто не мог тебя оставить, знал ведь, что в агонии ты способна на всё, боялся. Ну, вот и Клин. Ты ушла с ними, но мне почему-то стало спокойно, будто я передал тебя в руки ангелов-хранителей. И вот тогда я пообещал себе вернуться к тебе тогда, когда смогу помочь, — Влад замолчал, а я переваривала информацию.
— Но… как? — рубрика «гениальные вопросы» снова в прямом эфире! Кулемина, ты случаем не олигофре?н?
— Как я стал таким? — о, наш человек. С полуслова понимаем друг друга. Рондо сближает, ха-ха!— Ну, считай, просто повезло, — явно что-то не договаривает. Ну и ладно, — А дело это скорее для тебя. Ведь мы оба знаем, кому хотим отомстить, — Моё лицо вытянулось. Паша погладил меня по щеке, — Ты для меня, как сестрёнка. И на правах брата, я не позволю обидеть тебя ни-ко-му! — черт возьми, как приятно.
Мы еще долго сидели в кафе и смеялись, вспоминая годы, проведенные в детдоме. Тут неожиданно нас прервал звонок Стаса:
— Алло?
— Ленка, мы просмотрели информацию, в общем, дело такое… — начал Стас.
— Стас, мы сейчас подъедем, и ты все объяснишь на месте! — я быстро отсоединилась.
— Ну что, поехали работать, неуловимый мститель? — улыбнувшись, я посмотрела на Пашку.
Я зашла в квартиру и захихикала. Наше жилище было вылизано: вещи на своих местах, пол блестит, а опрятно одетые постояльцы вытянулись по стойке смирно в коридоре. Все затаили дыхание, будто находились на присяге.
— Расслабьтесь! — захрюкала я, — И не позорьте меня! Это – Паша! — я кивнула на вошедшего друга, — Пашк, это – Лера, Игорь и Стас. Мои, как ты выразился, ангелы-хранители.
— Очень приятно! — улыбнулся «заказчик», глядя на ошарашенные лица моих друзей. Мы переглянулись и рассмеялись. Через полчаса, после того, как я поведала ребятам историю нашего «знакомства», мы смеялись уже все вместе, распивая бутылку настойки, купленной нами по пути.
— Стас, так что ты там нарыл? — вспомнила я, — Что там на флэшке?
— Стас, Стас… Все лавры ему! — забурчал Гуцул, кидая на меня обиженный взгляд. Я придвинулась к нему поближе и потерлась носом о его шею.
— Ну, Игорек, не будь букой! — замурлыкала я. Он сразу улыбнулся и вытянул губы трубочкой. Я усмехнулась и звонко чмокнула их.
— Ну, началось… — Лерка закатила глаза к потолку. Мы, рассмеявшись, повернулись ко всем.
— В общем, дело такое…— Стас открыл ноутбук и повернул его к нам. Лерка фыркнула и, схватив сигарету, отошла к окну. Закурила, отвернувшись от нас. «Блондинка», — пояснил Гуцул, увидев удивленный взгляд Паши. Не успел он договорить это слово, как тут же схлопотал подзатыльник от сестренки. Мы уставились на экран,
— Информации на этой флэшке много. И она довольно-таки важная, но для того, чтобы прибрать к рукам это дело, очень не полная, — блин, вот так и знала, что визитка пригодится, — Так, что теперь вопрос в том, где взять недостающую информацию.
— Хм, а вы не догадываетесь? — вдруг подала голос Лерка, задумчиво вглядываясь в окно. Мы все повернулись к ней, — Мужики как дети. Жизнь для них – большая игрушка. Не трудно догадаться, что они как в старой доброй сказке, преданно верят в мужскую дружбу. И в то, что ничто не сможет ее разрушить. Скорее всего, они разделили всю информацию на троих. И теперь каждый хранит её кусочек, — Лера подцепила ногтем флэшку, — Это делает их равными в бизнесе и исключает возможность лидерства кого-то одного, — Ого! Ничего себе, блондинка… Лерка – гений!
— Так-то, оно так… — начал Стас, и мы все замерли. Мои мысли понеслись со скоростью света. — Одна флэшка у нас, она принадлежит Владу. А две недостающие соответственно у … — я нервно сглотнула.
— Вот-вот, — усмехнулась Лера, увидев мою реакцию, — А теперь по-чесноку. Флэшку Андрея смогу достать я. Стас, только не говори сейчас ничего! — цыкнула Лера, на удивленного парня, — И лицо попроще сделай! Спать я с ним не собираюсь, так что успокойся. Но, вот проблема…
Проблема, проблема… Стоп! А почему, собственно проблема? Может, хватит этого маскарада? Сколько проблем можно решить сразу. Выполнить задание, побыть с ним (сколько не обманывай себя, но нельзя не признать, что я просто жаждала его прикосновений) и уйти… Опять, но на этот раз не проигравшей, а победительницей! Не сбежать, трясясь от страха, а уйти красиво, с гордо поднятой головой! А когда я уйду, его жизнь рухнет. Вместе с его бизнесом. Логическое завершение, не правда ли? И кстати, ещё не факт, что он меня узнает. Решено!
— Флешку Степнова достану я! — Четыре пары удивленных глаз пронзили меня насквозь.
— Что? — рявкнула я, — Есть другие идеи? Может ты, Гуцул, к нему в койку заберешься? — и уже более тихо добавила, — Я хочу это сделать.
— Лен, ну он же может тебя узнать… — Стас озадаченно смотрел на меня.
— Ну и что? Думаешь, начнет убивать прямо там? Ну, теперь-то мы будем на равных, — я хищно улыбнулась, задрала штанину и вытащила на свет своего «магнюшу».
— О-о-о! — одобрительно похлопал меня по плечу Пашка, — А вы, мадам, смотрю в полном боекомплекте!
— Ну, а то. Мы тоже не пальцем деланы! —
— Кулёмина! — разнеслось на всю кухню и тут же сменилось дружным смехом.
Внезапно в моем кармане завибрировал телефон. Опаньки, а вот и потенциальные жертвы.
— Владик, привет! — «Есть!», — одними губами прошептал Гуцул.
— Катюш, здравствуй. Как настроение? Какие планы на вечер? — послышалось с другого конца трубки.
— Ой, даже не знаю, мы вот с Ле…во от меня сидящей подругой Васей думаем как раз над этим вопросом, — блин чуть не спалилась! Стас с Гуцулом схватили со стола по салфетке и написав на них по цифре, выставили мне «счет». Лерка зажав нос, продекламировала «Five», «Five», «Zero», «Five»! И все вместе они начали давиться от смеха. Я и сама с трудом держалась. Вот ведь идиоты! Эта наша своеобразная игра продолжается уже на протяжении трех лет. Каким бы ни был серьезным разговор, ты обязан не засмеяться, над очередной глупостью.
— Думаю, я не покажусь слишком наглым, если осмелюсь пригласить вас к нам гости? — ого! А вот это уже ближе к телу.
— Я думаю, мы стерпим такую наглость и примем приглашение.
— О, ну тогда я заеду за вами часиков в восемь, ок? — я назвала Владу адрес соседнего дома, чтобы не палиться и отсоединилась. Часы показывали 17.00. Введя ребят в курс дела, я прошмыгнула в ванную.
Уже около часа я крутилась перед зеркалом. Хотелось надеть что-то такое, что не раскрывало бы меня полностью, а только давало намёк. Мечталось еще раз увидеть искаженное подозрениями лицо Степнова. И еще маленькая деталь. Что делать с Владом-то? Хотя, проверенная схема «подпоить» еще никогда не подводила. А не хочет, ну, что же заставим! Блин, да что же одеть-то? Тут мой взгляд наткнулся на кусок темно синий материи. Йес! Ну, конечно! С радостными визигами я нацепила на себя футболку с моей любимой канарейкой. Дополнив образ черными узкими джинсами и кедами, я вышла на кухню.
— Лен, — недоверчиво протянул Пашка, — ты Степнова этим соблазнять собралась? — он метнул взгляд на Леру, восседающую на подоконнике, в узеньких черных брючках на бедрах и полупрозрачной кофточке с вырезом по самое «не балуйся».
— Ребят, поверьте мне! — я загадочно отвела глаза, — на Степнова это, — я ткнула пальцем в канарейку, — подействует лучше, чем, если бы я голой пришла! Ну что, Лер, гоу?
— О, как необычно! — изогнул бровь Влад, увидев мой сегодняшний «наряд». Я улыбнулась, а он повернулся к Лере и поцеловал её руку, — Васенька, ты как всегда неотразима!
Всю дорогу мы ехали молча. Моё сердце бешено колотилось в предвкушении сегодняшнего вечера. Воспоминания так некстати вернулись к последней нашей ночи. Уверенность и бодрость духа помогала сохранять лишь металлическая прохлада оружия, которое касалось кожи ноги. Дорога, по которой мы ехали, показалась мне смутно знакомый, но я быстро отмела эти мысли. Вдруг мы остановились у одного из шикарных домов. Сердце предательски екнуло. Снова зайти в этот дом?! Но смогу ли я?

— Влад, это твой дом? — взвизгнула Лерка, восхищенно оглядываясь по сторонам, когда мы зашли в гостиную.
— Нет, мы приехали к Виктору, — улыбнулся Влад. При звуке этого имени голова начала кружиться. Ноги подогнулись и, чтобы не упасть, я облокотилась на столик у двери. И тут, стоящая на нем ваза полетела на пол. А-а-а! Я – неудачница! Только со мной могло произойти такое. Теперь для полной картины не хватает только Гриши и меня стоящей на четвереньках…
— Эй! Вы чего буяните? — а вот и… Как я его тогда называла? Папаня? Я никогда не видела, чтобы у человека на лице за одну секунду промелькнуло сразу столько эмоций. Виктор вышел к нам, улыбаясь. Его взгляд слегка скользнул сначала по Лерке, а потом переместился на моё лицо. Как только его глаза выхватили канарейку на моей майке, он судорожно вздохнул и тут увидел осколки разбитой вазы.
— Из-з-з-в-вините… — проблеяла я. Так, Кулёмина, соберись! Я сильная… Сильная. Сильная! Степнов, твою мать, застегни рубашку! Я готова была застонать, когда в вырезе его белоснежной рубашки показался участок оголенного тела, покрытый темными курчавыми волосками.
— Да ничего, — буркнул Виктор, не отрывая от меня взгляда.
— И правда, подумаешь, стекляшка! Проходите, кро… — Влад заткнулся, увидев мой свирепый взгляд, — Молчу, молчу! — мы засмеялись, и только синие вулканы вновь зажглись хищным огнем.
Столовая. И вот, тело снова бросает в жар от одного только взгляда на большой обеденный стол. Усмешка судьбы? Не знаю, но тем не менее свободным оказалось только одно место – мое. Вернее бывшее мое. Так, мне срочно нужно выпить, иначе я сорвусь. Оп! Текилка…
Не знаю, сколько прошло времени, и сколько я выпила стопок… Судя по Лерке – очень много. Но в голове образовалась приятная легкость. Краем глаза я заметила, как мой кавалер начал клевать носом. Тут, моя подружка резко поднялась и потащила Андрея за собой в центр зала. Прижимаясь к нему всем телом, она с притворным кокетством захихикала, когда Андрей что-то жарко зашептал ей на ухо. Человек, не знающий её, решил бы, что девочка уже изрядно пьяна и готова на всё. Но я прекрасно знала этот взгляд, сосредоточенный и холодный. Я улыбнулась, когда Лера, сделав плавное движение прижалась грудью к спине Андрея, то скользя вниз, то поднимаясь, порхая пальчиками по каждому миллиметру мужского тела. С гордостью заявляю, это – моя школа! Так и есть. В данный момент Лерка не предварительными ласками занимается, а деликатно обшаривает Андрюшины карманчики. Теперь я поняла, что испытывал Гуцул, видя мои успехи в стрельбе. И вот она – кульминация! Одно неуловимое движение тоненьким наманикюренным пальчиком возле кармана на брючине, взмах руки, поворот бедрами и маленькая коробочка зажата в кулаке. Вот уж точно: «в раба мужчину превращает красота»! А еще красота его опьяняет и отупляет. Лерка вопросительно поглядела на меня. Ах, блин у неё же карманов нет.
— Катюш, не желаете последовать их примеру? Пока ваш кавалер, кхе… отдыхает? — Виктор покосился на заснувшего Влада. Не знаю, какое из чувств я сейчас острее ощутила. Страх от его предложения, возбуждение от предвкушения близости или радость от появившегося шанса забрать флэшку…
— Да пожалуй, — я поднялась с дивана. Вышла в центр зала и подошла как можно ближе к подруге. Взмах моей руки, поправляющей волосы сзади, её ответный жест, копирующий мой, мимолетное переплетение наших пальцев и вуаля! Моя рука опустила добычу в карман. Знаете, мы с Леркой не пропадем никогда. Даже, если в мире пропадет вся работа, мы преспокойно отправимся грабить народ в электричках. Ну, что ж! А теперь мой выход! Мамочки, как страшно…
Теперь я знаю, что, значит, гореть заживо. Его руки на моей талии. Боже… Как же я скучала! Нет, стоп! Я этого не говорила. Словно со стороны я наблюдала за тем, как мои руки невольно обвили его шею. А его руки заскользили по моей спине, неожиданно резко и тесно прижимая к могучей груди. Я хрипло вздохнула. Голова закружилась. Лена, думай головой, а не другим местом! ФЛЭШКА! Кое-как собрав себя в кулак, я полностью сосредоточилась на своей задаче. Мои руки плавно и медленно скользили, касаясь карманов рубашки и джинсов. ПУСТО?! Черт. И тут я совершила непростительную ошибку. Я подняла глаза… Синие огни прожгли меня насквозь и инстинктивно я потянулась к его губам, умирая от жарких прикосновений мужских пальцев к моему телу. Его руки казались руками скульптора, который словно лепил меня, создавая вновь из глины…
— Ленка, пойдем выпьем! — Господи, Лерочка – спасительница моя! Я резко отстранилась от Степнова, подлетела к столу и опустошила подряд две рюмки. Все удивленно уставились на меня, и лишь один человек в зале блеснул звериной ухмылкой. Я решила не обращать внимания. А зря.
Знаете ли вы, что такое «закон подлости»? Это то, что произошло со мной. А именно: я давала себе единственную установку на сегодняшний вечер – НЕ НАПИТЬСЯ! И что? Я с блеском провалила её. Из-под полуопущенных ресниц я наблюдала за Виктором, борясь с желанием, набросится на него прямо тут. Да нельзя же, нельзя! Пошевелив ногой, я проверила наличие своего стального дружка. Фу, как-то пошловато звучит. Так надо попытаться мыслить трезво. Флэшки Виктора при нём нет, значит… Первая цель – его кабинет. Попробую попасть туда, а заодно отвлекусь от запретных желаний. Я нашла Леркин взгляд и сделала ей условный знак глазами. Она тут же «подвернула» ногу и громко взвизгнула, собрав вокруг себя всех бодрствующих мужчин. Довольно улыбнувшись, я тенью прошмыгнула по коридору. Всё здесь мне было хорошо знакомо. Дверь кабинета приоткрыта. Мне явно везёт.
Первое, на что наткнулся мой взгляд, был маленький ключик на столе. Схватив ключ, я и начала по очереди приставлять его к каждому ящику секретера. Всё мимо. И вот, последний ящик вдруг открылся, я заглянула внутрь… А вот и флэшка! Какая же я – умница! Но тут мой взор упал на клочок бумаги, лежавший в пустом ящике. Я взяла его в руки, перевернула и вскрикнула. Воспоминания оглушили меня…
— Елена, расскажите нам, пожалуйста, что вы почувствовали, узнав о том, что у Вас есть отец, и он скоро приедет за Вами?
— Тот момент сделал меня самой счастливой на планете. Я ждала этого всю жизнь. И вот! Спасибо тебе, папочка! За всё!
И вот сейчас на меня со снимка смотрели два лица. Удивленное его и сияющее мое, в тот момент, когда мои губы касались его щеки. Блин, давай еще расплачься тут! Самое время. Думать об этом будешь позже. Резко швырнув фотографию в стол, я выпрямилась, захлопнула ящик и спрятала флэшку в карман. Не скучайте, детки без своей «крошки». Довольная собой, я двинулась к двери.
Как будто во сне я наблюдала за тем, как открывается дверь. Мужской силуэт и две синих искры, сверкнувшие в темноте.
— Вы заблудились? – с грацией пантеры он надвигался на меня. Я замерла. Язык прилип к небу.
— Д-д-а… Я туалет искала… — проблеяла я, водя глазами по полу.
— А, ну так вы ошиблись – туалет на втором этаже, — как-то слишком спокойно. Слишком, чтобы это было реальностью. Я неуверенно посмотрела на него. Улыбается. Неужели пронесло? Бежать отсюда! Быстрее бежать! И больше никогда не видеть его, никогда! Я выполнила это задание. Через секунду я была уже у двери. Схватилась за ручку, сделала шаг.
— Лен… — услышала я его шепот за спиной.

— Что? — всё, мне конец, вот дура-то!!! Хотя… — Что вы сказали? — о, молоток – Ленка! — Меня зовут… — я не успела договорить. В эту же секунду Виктор оказался возле меня и с силой вдавил меня в стену своим телом. От неожиданности я тяжело задышала. Или не от неожиданности? Рывок мужской руки в воздухе и мой парик отлетел в угол. На лоб посыпались светлые рванные пряди… Вот и сняты маски. Расширенными от ужаса глазами я смотрела на Степнова.
— А врать не хорошо, — Я дернулась в его руках, но он лишь сильнее прижал меня к стене. Нежно, едва касаясь, провел он кончиками пальцев по моему лицу, убирая прядки. Я мотнула головой, скидывая его руку. На секунду в темноте ночи мелькнула усмешка и тут же я почувствовала жаркий, страстный, звериный и чего уж там таить, такой желанный вкус его губ! Я застонала и обвила его шею руками. Пусть завтра я пропаду навсегда, а сегодня будь, что будет! Его руки через футболку сжали мою грудь.
— Скажи мне, как тебя зовут, — хрипло зарычал он мне ухо, укусив за мочку.
— Лена…— мой стон, наверное, слышал весь дом. Я почувствовала, как он улыбнулся, лаская горячим языком бьющуюся на шее жилку. Его рука скользнула по моему бедру, обхватив ногу под коленом. Мимолетное поглаживание голени и моя нога закинута на его бедро. Я выгнулась на встречу его ласкам, пытаясь поймать во мраке его губы.
Всё произошло молниеносно. Не было времени даже понять, что происходит. Секунда и он задрал мою штанину. Еще секунда и рука прошлась по голой коже. Снова секунда, рывок и мой магнум в его руке направленный… мне в грудь?! Я вскрикнула, когда он резко развернул меня к себе спиной, схватил за руки, и через мгновение услышала щелчок и почувствовала холод металла на запястьях.
— Что ты творишь? — заорала я, со всей дури пнув его в коленку. Он закусил губу. Ага, больно тебе! Будешь знать! — Отпусти, урод!
Усмехнувшись, он схватил меня рукой за подбородок, притянул к себе и шепнул в самые губы:
— А ты изменилась. Но такой ты мне нравишься еще больше, — нравлюсь? ЕЩЕ БОЛЬШЕ? Кулемина, ты о чем, блин, думаешь?! Расплачься от умиления еще! Тем временем, Степнов вынул из кармана телефон и приложил к уху:
— Андрюх, заходи! — короткий разговор. И тут, я услышала вскрик за дверью и Леркин вопль:
— Эй, ты чего? Охренел?! Отпусти!!! — практически тут же дверь кабинета распахнулась. Моему взору предстали: растрепанная, матерящаяся Лерка и удивленно улыбающийся Андрей, крепко держащий её за руки. Да-да, я и сама порой в шоке от словечек этой милашки. Руки подруги, так же как и у меня были сцеплены за спиной. Недавно еще крепко «спавшие» друзья были тут как тут. Надо ли говорить, что они были абсолютно трезвы? Лерка, увидев молчащую меня, в наручниках онемела. Что же происходит?
— Привет Ленок! — радостно воскликнул Андрей. Нормально? Как ни в чем, ни бывало, мне это нравится!
— Но как? — прохрипела я, снова посмотрев на ухмыляющегося Степнова. Он сделал шаг ко мне. Я поежилась. И хотя тело до сих пор горело от его прикосновений, но перепуганный и смятенный разум сейчас не осознавал этого.
— Как я узнал? — я кивнула, сглотнув подступивший к горлу комок, — Ну что же. Сейчас… Только один момент, — встав вплотную ко мне, он, не отрывая взгляда от моих глаз, провел рукой по моему боку, скользнул ладонью в карман моих джинсов и извлек свет две флэшки. Всё, попали! — Ну а теперь, давай поведаю тебе эту душещипательную историю, — я почувствовала, что начинаю тонуть в синей мгле. Соберись, тряпка! — Позволь мне опустить такие очевидные мелочи, как твой «ангельский» голосок, твои глаза… Хочу заметить, дорогая, что линзы меняют не глаза, а всего лишь их цвет. Ну и потом, не каждая девушка готова на убийство, за одно лишь слово «крошка». Не стану я задерживаться так же и на том, как тридцать минут назад твоя милая подружка сдала тебя с потрохами. Кстати, как зовут-то тебя по-настоящему, юная леди? — я встретилась глазами с ошарашенной Леркой. «Ленка, пойдем выпьем!», — вспыхнуло в моем сознании. Черт, и как же мы не заметили?
— Лера, — мяукнула Новикова, трясясь от страха. Да, все-таки сидеть в Интернете, куда безопасней.
— Очень приятно! — засмеялся Андрей, чмокнул Лерину руку и снова завел её за спину. Виктор усмехнулся и вновь повернулся ко мне, вертя на пальце моего «магнюшу».
— Но ведь это всё пустяки… — я снова чувствовала его горячее дыхание на своей щеке. Мое тело вытянулось и напряглось, как струна, — Неужели ты думала, что я не узнаю СВОЮ женщину?! — я сразу вспомнила, как он методично гладил меня во время танца. Твою мать!
— Я не твоя! — рявкнула я ему в лицо. Он засмеялся, скользнув рукой под мою футболку. Тело предательски задрожало.
— Ха. Только не говори, что ты забыла это… — он сжал мою грудь и впился губами в мой рот. И снова этот чертов стон выдал меня с головой. Виктор сверкнул белоснежной улыбкой и взглянул мне прямо в глаза, — Моя куртизанка… — так, так. Это как он меня сейчас назвал? Куртизанка… Чего-то я такое слышала. Блин! Вот козёл!
— САМ ШЛЮХА! — после моего вопля в кабинете на секунду воцарилась тишина. И тут же её разорвал дружный мужской смех. Я разозлилась и зло, сверкнув глазами, прошипела:
— Очень смешно! Как ты узнал про флэшки? — блин, неужели теряю хватку?
— Ах, это… — небрежно бросил Степнов, сцепив руки на груди, — О том, что под нас копают, я узнал давно, но меня это не парило. До тех пор, пока надежный источник не сообщил мне про некую девушку… Нонсенс, шпион в юбке, которая в скором времени навестит нас. Ну а дальше дело техники. В нужном кругу кинули информацию о нашей встрече в «Infiniti» и оставалось только ждать, — вот это капец. Развели тебя, Ленка, как девочку. Я подняла взгляд на подругу. Она лишь с силой закусила губу, — А теперь мне интересно узнать, кому понадобилось подсылать ко мне мою пропажу? Расскажешь? — два синих пламени стали ласкать меня.
— Да пошел ты! — презрительно усмехнулась я и плюнула ему под ноги. Да, я – сама воспитанность!
— Вот и правильно. Не нужно говорить, — что? Он сам-то себя понимает? — Твоя замечательная подружка сейчас спокойно поедет домой. Одна. И всё передаст, кому надо.
— Я не…— начала было Лерка. Но Степнов не дал ей договорить.
— А Леночка, останется дома. С папочкой. Нам есть, что обсудить, — я фыркнула и отвернулась, когда он провел ладонью по моей щеке.
— Не заводи меня раньше времени, — прошептал он мне на ухо. Это было сказано так тихо, что я слышала биение его сердца. Или это моё?
— Я в милицию пожалуюсь! — всхлипнула Лерка. Господи, блондинка, ты кого тут пугаешь? И кем? Комната снова наполнилась смехом. Я не сдержавшись, тоже улыбнулась. Лерка увидев это, яростно дернулась.
— Ты-то чё ржешь? — закричала она на меня, — Для тебя стараюсь, а ты! Я всё передам! — буркнула она и вылетела из кабинета. Лерочка, только быстрее, прошу! За ней вышли и остальные. Последними были Влад и Андрей. Они весело подмигнули Степнову, а тот в ответ лишь победно улыбнулся. Мужики, блин. Только я не сдамся так просто! Хрен вам! Готовясь к битве не на жизнь, а на смерть, я развернулась к Виктору и вдруг почувствовала резко пахнущую ткань, накрывшую рот и нос. Я вздохнула, и всё потухло.

М-м-м. Самое высшее блаженство для человека — это выспаться. И не мучиться больше вопросом: кто такой «спать» и почему я его постоянно хочу? Я сладко потянулась, не открывая глаз, и вдруг почувствовала боль в одном запястье. Лениво даже глаза открыть. Игорь, наверное, опять отлежал мне руку.
— Гуцу-у-у-у-л… Рука! — странно, судя по ощущениям, я в джинсах. Опять не в состоянии была снять что-ли. А как я вообще домой попала? Судя по кромешной тьме, сейчас глубокая ночь. Текила, танцы, ключ, фотка, флэшка и… Я резко подскочила на кровати, лихорадочно мотая головой, и тут же почувствовала, как в запястье словно вонзилось множество ножей. Я вскрикнула, увидев, что моя рука пристегнута к кровати. Глаза постепенно привыкли к темноте, и я огляделась. Да-а, эту спальню я не перепутаю ни с какой другой. И та же фотография на тумбочке, те же белоснежные простыни на кровати. Как рука-то болит! Нет, и всё-таки, я была права. Его пристрастия к наручникам явно свидетельствуют о каких-то садо-мазохистских наклонностях. И после этого он не извращенец?
Черт! Если я тут, значит, Лерка, скорее всего уже добралась до дома и поведала всем эту ужасную историю! Нельзя допустить, чтобы они кинулись меня спасать! Я дернулась, пытаясь вырвать руку из наручников. Запястью стало еще больнее, а попытки мои естественно оказались тщетными. Так, стоп. Нужно размышлять логически. Сейчас мои дружочки, к гадалке не ходи, строят планы моего спасения. Это значит, что у меня есть время на их спасение. Да-да, именно на спасение, как бы ни парадоксально это ни звучало. Встреча со Степновым ничего хорошего им не сулит. Он не из тех, кто прощает. Зная, Стаса, единственного рассудительного и смышленого из всей «шайки», я могу предположить, что у меня есть время до утра. Теперь нужно только узнать, который сейчас час. Это как раз, ерунда. Главное, нужно как-то выбраться отсюда. Повертев головой, я заметила в дальнем углу маленькие электронные часы. 3:47. Так, часов пять-шесть у меня в запасе есть. А теперь, если по-честному, выход у меня только один. И знаете, что самое страшное? Что он мне очень нравится…
Перевернувшись на живот я настолько близко, насколько могла подтянулась к краю кровати, протянула свободную руку и ближе придвинула интересующий меня предмет. Надеюсь это не будет слишком… Но выхода у меня нет. Я снова перевернулась на спину, пригладила растрепанные волосы и подтянула вверх края футболки, оголяя плоский живот. Просто воплощение небрежности и естественности. Одну ногу я согнула в колене, а свободную руку устроила на бедре. Ждем-с.
Щелкнул замок. Я затаила дыхание. Вспышка света, озарившая комнату, заставила меня поморщиться. Но я просто не могла отвести глаза. Он возник в дверном проеме, полностью заполнив его. Всё такой же красивый. Нет! Лучше… Господи, дай мне сил. Не знаю, как точно описать ощущение, возникшее у меня в где-то в районе желудка. Когда-то читала, что это называется: «бабочки в животе». Ну не знаю, по-моему, насекомое в животе – это на любителя. Наши взгляды на миг встретились, а потом продолжили своё путешествие и одновременно остановились. Его взгляд – на моем животе, мой – на его загорелой груди. Ну, что начнем? Я вздохнула, лаская взглядом его тело, и облизала губы.
— Иди ко мне… — подобная просьба, наверно, странно звучит от человека в моем положении. Но он же – извращенец. Так что всё пучком! Два раза просить не пришлось. Почувствовав тяжесть его тела, я застонала. Только сейчас я поняла, как долго этого ждала. К горлу подкатил комок, от осознания того, что мне придётся сделать. Но такова плата за жизнь. За мою спокойную жизнь… Он нашёл мои губы, по-хозяйски раздвинул их и вот его горячий язык в бешеном танце переплелся с моим. Его руки со страстью сжали мою грудь. Я почувствовала дикое желание. Сейчас просто взорвусь!
— Витя, — зашептала я, впиваясь ногтями в его спину.
— Где же ты была… — Ждал? Искал? Врёт? Врёт… Это отрезвило, но ненадолго. Его рука быстро справилась с пуговицей и скользнула в мои трусики. Я выгнулась, хрипло вскрикнув. Ленка собери остатки разума… Но как же не хочется! Ну почему? Почему всё именно так? За что? Так, не время нюни распускать! Я снова потянулась к его губам и тут же застонала, притворно скривив лицо. Он замер и посмотрел на меня. Невинно хлопая глазами, я покосилась на наручник. Для устранения его сомнений я не забыла при этом, медленно облизать губы. Его глаза вспыхнули и потемнели. Оп! Моя рука на свободе. Осталось еще чуть-чуть. Я смогу! Обхватив его ногами, я прижалась к его губам. Он глухо зарычал.
— Ленка…— его хриплый стон переворачивал моё сознание. Его губы были везде. Они обжигали кожу миллиметр за миллиметром. Рот, шея, плечи, грудь, живот. И вот снова мой стон, но на этот раз стон отчаяния. ПРОСТИ!!! Я вытянула руку, схватила с тумбочки приготовленную вазу и закусив губу опустила ему на голову, он дернулся и обессиленно опустился на меня. Я зажмурилась. Вздохнула. У меня будет время подумать. Очень много времени… Но только не сейчас. Рывком выскользнув из под него, я одернула футболку, застегнула джинсы и замерла. Опустившись на корточки, я провела рукой по жестким черным волосам.
— Прости меня…
Выскочив в коридор, я тенью слетела на первый этаж. Отлично, всё пусто. Воровато оглядываясь, я скользнула в кабинет и, о чудо! Сегодня явно мой день. Держа меня на привязи, Степнов видимо был спокоен за свою безопасность. На столе лежали две флэшки и… А-а-а!!! Магнюша, мой дорогой! Я выскочила на улицу. Черт побери, охрана! Я нацепила на лицо самую голливудскую из всех своих улыбок и гордо прошествовала мимо них, усердно виляя бедрами. Респект Лерке.
— Мальчики, кто поймает мне такси? – всё-таки, мои глаза явно творят чудеса. Один охранник махнул рукой, и в мгновение ока возле меня нарисовалась желтая «Волга» с шашечками. Я оглянулась. Последний раз. Прости! Потом села в такси. И только почувствовав, как машина набирает скорость, унося меня в неизвестность, я сжала в кулаке проклятые железки и разревелась…

Пустота в мыслях. Пустота в душе. Да, не лучшие ощущения. Что обычно делают с пустотой? Правильно! Её заполняют! Найдя нужный отдел в супермаркете, я схватила бутылку водки. М-да, так и спиться не долго. Хотя, скоро всё закончится. Медленно поднявшись на наш этаж, я вставила ключ в замочную скважину, повернула его и услышала громкий топот. Я осторожно открыла дверь и просунула в неё голову. Картина, представшая передо мной, на время заставила меня застыть на месте и забыть обо всём на свете: посреди коридора стоял бледный, растрепанный Гуцул с бешено горящими глазами, сжимая в руке пистолет направленный в мою сторону (не слишком ли часто за последние сутки на меня покушаются с оружием?). За ним располагалась остальная гоп-компания: такая же, как и братец растрепанная Лерка со скалкой в руке, Пашка с ножом и Стас со свернутой бумажкой. Аха-ха-ха, видимо не хватило боеприпасов. За секунду на их лицах сменилось столько чувств, что я опешила.
— Л-е-е-е-е-е-н-к-а-а-а-а!!! — интересно, этот дружный вопль всех соседей разбудил? Ребята кинулись ко мне, обнимая и целуя наперебой.
— Ты как?! Он обидел тебя?! Он бил тебя?! — ворох вопросов вернул меня к реальности. Как будто артерии сердца пережало стальной проволокой.
— Чушь не несите, — вздохнула я, отстранив их от себя. Скинула кеды и прошла на кухню. Шмякнув на стол бутылку водки, я обернулась к ребятам, наблюдающим за мной, усмехнулась, достала стакан и наполнила его до середины.
— Ну что, за победу? — с этими словами я кинула на стол две флэшки и еще раз горько усмехнулась, увидев обескураженные взгляды друзей, метавшиеся между мной и столом, — …И за похороны сердец. Не чокаясь! — одним махом я опрокинула в себя содержимое стакана и тихо заскулила, чувствуя как алкоголь обжигает пищевод. Молчание начинало сводить меня с ума. Грохнув стаканом по столу, я вылетела из кухни.
Я лежала на кровати в своей комнате, поджав к себе колени. Терпи, ты – сильная, терпи! Но как назло хотелось лишь одного... Сорваться и бежать. Бежать к нему, чтобы снова утонуть в синих глазах, снова сгореть от страсти, снова любить, снова чувствовать, снова жить! Но нет. Я должна терпеть. Еще немного и дело будет сделано. И тогда он возненавидит меня. Вот так и закончится эта история... По телу снова расползалась убивающая пустота, а чувства будто вытекали вместе со слезами, которые струились по щекам. Тихо скрипнула дверь.
— Лен, ты плачешь? — блин, вот честно как-нибудь соберусь и напишу книгу самых тупых вопросов! Нет, не плачу. Просто решила по пьяной лавочке лук в кровати почистить! Ничего не ответив, я выдохнула и повернулась на другой бок, спиной к двери. Почувствовала тепло. Гуцул лег сзади, прижав меня к своей груди, так же как и раньше целуя в макушку. Лерка устроилась спереди, вглядываясь в моё лицо, пальчиками перебирая прядки моих волос, Стас, севший у изножья кровати, нежно поглаживал мои ноги. Все молчали. Господи, спасибо тебе за них. Они! Вот, ради кого я должна жить дальше, не смотря ни на что. А Виктор… Я завыла, словно раненый зверь. Громко, протяжно, пытаясь передать всю свою боль, чтобы они поняли. И они всё поняли. А потом я ещё долго лежала, задыхаясь в немых рыданиями, а они просто были рядом. И ничего больше было не нужно.
— Лен… — Стас тронул меня за плечо, — сейчас, наверное, не время. Но Паша решил, что…
— Я сам! — перебил его Павел, — Лен, я уже сказал тебе однажды, что всё это затеял только из-за тебя… — я качнула головой. Не было сил отвечать, да и не хотелось, — Дослушай, но только умоляю, не перебивай меня! Мой бизнес сейчас достиг таких высот, что больше и мечтать уже не о чем. И поэтому мне на фиг не нужна эта автомобильная империя, молчи! — повысил голос Пашка, когда увидел что я открыла рот, — В общем… Я ребятам уже сказал, что после того, как вы выполните свою работу, этот бизнес я отдам вам. Тебе. Ведь всё, что я имею, это только благодаря тебе. А дальше, разбирайтесь сами, — капец, они издеваются надо мной, да? В душу словно змея заползло подозрение.
— Благодаря мне? — я напряглась. Пашка кивнул.
— В тот день, помнишь? Ты отдала мне шкатулку с брюликами? — улыбка тронула мои губы, — Мы с ребятами еще долго удивлялись, как ты столько лет могла скрывать родительские сокровища. Мы пришли в ломбард, сдали их, и оказалось, что этот эксклюзив стоит кучу денег. А дальше пошло-поехало. Мы не пропили их, а вложили в дело и вот… Спасибо тебе, Кулемина! — Пашка расширил глаза, увидев, как я заливаюсь бешеным смехом, перерастающим в рыдания. Истерика. Как всё печально и нечаянно. Он хочет отобрать ВСЁ у того, кто невольно стал причиной его ошеломительного обогащения! Павел, заигравшись в Робин Гуда, заставил страдать меня, послав к тому, кого я люблю больше жизни, и он же заставил меня потерять его вновь! Господи, за что?!
— Если ты… Если я не безразлична тебе, то ты сделаешь для меня кое-что… — я подняла пустые глаза на приятеля. Он кивнул, внимательно разглядывая меня, — Ты выплатишь нам всё, что обещал. А флэшки вернешь на место, забыв про это всё как про страшный сон, — кожу щеки снова обожгла слеза.
— Лен, но…— я вскочила, чувствуя, как горит мой взгляд.
— Сегодня мы уедем! А ты выполнишь это, иначе никогда больше не увидишь меня… — и уже более тихо, но с неменьшей твердостью, — Решай.
— Я сделаю… — прошептал Павел, сверля взглядом пол.
— И ещё одна просьба. Последняя.

Я обернулась на перроне. Холодный ветер растрепал мокрые пряди волос. Дождь плакал вместе с моей душой.
— Прощай… — шепнула я, глядя в синее, как его глаза, небо. Я ухожу не навсегда – я ухожу в последний раз. Я опустила руку в карман и извлекла из него мою «последнюю просьбу» для Паши. Ну что, Гайтерова Олеся Николаевна? Сжав паспорт в ладони, я зашла в вагон и улыбнулась, почувствовав на плече руку Гуцула.
Ну, вот и всё.

Конец 2 части.


ЧАСТЬ 3.


Когда её лёд перед сердцем горячим растает,
Забудет она своего одиночества боль,
Забудет знакомую роль, что так долго играет,
Как будто воскреснет и снова поверит в любовь.


Удар. Еще удар.
— Хватит… Пожалуйста… — хриплый стон, не вызывает жалости, только разогревает кровь. Нога замирает в полете, возле лежащего на земле стонущего тела… Хм, чего-то не хватает. Услужливый мозг, подогретый обильным количеством спиртного, незамедлительно выдает идею. Одно движение и в свете фонаря блестит сталь оружия. Стон отчаяния вызывает у меня лишь улыбку. Я навела оружие на цель и…
— КУЛЕМИНА!!! Ты рехнулась?! — Игорь крепко так сжал меня, что я не могла даже шевельнуться. Подлетевшая Лерка сильным ударом выбила пистолет из моих рук, — Ты чего творишь???
— Но он лапал меня! — совершенно спокойно ответила я, блеснув глазами и усмехнулась, увидев как моя жертва, издавая болезненные стоны, поспешно скрывается с места. И тут я ощутила сильный удар по лицу. Я дернулась, но не смогла вырваться из крепких рук Гуцула. Почувствовав привкус крови на губах, я просто озверела. Лерка стояла напротив, потирая ушибленную о моё лицо руку. Да, ударчик я ей неплохой поставила.
— Что с тобой стало?! — заорала подруга, поймав мой взгляд, — Что ты с собой творишь? Лена, ты – монстр!
Я захохотала, запрокинув голову. И вот, очередная пощечина отрезвляет.
— Что со мной произошло?! — заорала я, каким-то не своим голосом, — Тебе рассказать? С начала начать?!
Лера глубоко вздохнула, и посмотрела на Гуцула.
— Запихивай её в машину, пора домой! — Гуцул довольно грубо потащил меня к машине. Алкоголь будоражил каждую клетку тела и мозга. Я, вложив всю силу в свои движения, стала вырываться из его рук.
— Я не хочу домой! Я приехала отдыхать! И буду отдыхать!
Да, это – я. Удивлены? А я нет. Почему я такая? А что, собственно изменилось? Да ничего. Просто теперь я живу, как хочу. Моя жизнь – мои правила. Больше никто и никогда не заставит меня прогибаться. Я творю свое существование сама, уничтожая всё, что мне не нравится, всё, что мне мешает. А что скажут остальные? Да, какая разница? Мне фиолетово. Я больше не чувствую. Я не знаю, что такое «чувствовать». Ведь так легче, не так ли? Например, сегодня мне помешал парнишка из ночного клуба, который не услышал моих предупреждений во время танца и продолжал усердно лапать меня.
Игорь с силой втолкнул меня в машину, не обращая внимания на мои телодвижения. Я устроилась на сидении и обиженно засопела. Машина сорвалась с места. Через 15 минут мне надоело, что меня игнорируют. Гуцул не отрывал взгляда от дороги, а Лерка отвернулась к боковому стеклу. Все напряженно молчали. Мои веки налились свинцом, и я медленно стала погружаться в сон.
— С этим нужно что-то делать, — последнее, что донеслось до моего затуманенного сознания, перед тем, как я отключилась.
— Что на этот раз? — в сознание проник взволнованный голос Стаса. Я приоткрыла один глаз. Так, я дома, это радует. В данный момент я спокойно вишу на руках у Гуцула.
— На этот раз, уже не шутки, — Лера явно недовольна, — Она хотела пристрелить какого-то беднягу, который себе на беду позволил вольность рукам. Ну, и море бухла, как всегда.
— Лена! — Стас пощелкал пальцами перед моим лицом, — Лен, ты слышишь меня?
— М-м-м… — мой язык прилип к небу и не слушался меня. Я распахнула глаза, пытаясь собрать кучу расплывающиеся образы.
— Ясно, неадекват. Давай, положи принцессу спать, и надо будет поговорить, — Стас развернулся и зашагал на кухню.
Да, я знаю, что они недовольны моим поведением. Но, по-другому я не умею. По-другому я просто сломаюсь. Или… уже сломалась?

Гуцул внес меня в комнату и аккуратно положил на кровать. Выпрямился, посмотрел на меня, и нежно улыбнувшись, стал аккуратно расстегивать мою олимпийку, а вслед за ней и джинсы. Когда я осталась в одном белье, он погладил меня по волосам, чмокнул в нос и собирался уже подняться, как я, схватив его за шиворот притянула к себе, впиваясь в его губы. Он внезапно отстранился и накрыл меня простыней.
— Лен, не надо, — сказал он и направился к двери. Я вскочила на кровати, бешено стреляя уставшими глазами.
— Я хочу, Игорь! — мой крик разорвал царящую в квартире тишину. Гуцул усмехнулся и взялся за ручку двери.
— Тебе странно видеть меня такой? — прошептала я. Он замер, не убирая руку, — А ты не думал, что так и должно быть? ОН сделал меня такой, вылепил, по своему подобию. И теперь ничего не поделаешь… — алкоголь вмиг испарился.
Игорь повернулся ко мне. Несколько секунд он смотрел в мои глаза, а потом горько усмехнулся:
— А ты и рада. Смирилась и решила сломать всё: свою жизнь, свою судьбу. Ты сдалась! Тупо сдалась! Дура ты, Ленка! Обыкновенная дура! — он вышел, хлопнув дверью.
Даже, если мне и хотелось плакать, то я уже не могла. Какое-то неведомое чувство родилось во мне. Не стыд, не сожаление, что-то ещё. Я обессиленно опустилась на подушку и прикрыла глаза. Проснулась я от дикой мучительной жажды. Поднялась, натянула на себя футболку и, держась за словно распухшую голову, побрела на кухню. Услышала приглушенные голоса друзей и остановилась.
— Ну, что решили? — шептала Лера, — Ведь сами понимаете, это так оставлять нельзя. Она же или сопьется или начнет мочить всех направо налево, пока не загремит в места не столь отдаленные…
— Лер, — протянул Гуцул, — Ну, может мы…
— МЫ, здесь ничего не сможем! — Лерка ненадолго замолчала, а потом продолжила, — Только один человек остановит её. Мы должны это сделать..
Ха. Предательство стало моим постоянным спутником. «Только один человек». Да, мы все знаем, о ком речь. Но этого не будет никогда!
Тенью скользнув в комнату, я засунула в джинсы пистолет, пачку денег и, сглотнув подступившие к горлу слезы вылетела из квартиры.

Запыхавшись, я влетела на перрон и опустилась на влажную лавку. Так, надо подумать. Какие у нас вопросы на повестке дня? Ха, и как всегда два извечных вопроса. Кто виноват? И что делать? Ну, начнем по порядку. Я знаю, что ОНИ не виноваты. Они хотят как лучше, но, к сожалению, их «лучше» соответствует моему. Именно поэтому я ушла. Я виновата? Я могу, конечно, сейчас осуждать себя, но в жизни ведь каждый вертится как умеет. То, что для других дико и неприемлемо, для меня просто способ существования. Да, я – сильная, но чтобы мне оставаться таковой приходится быть жестокой. Осуждаете? Ваше право. Что делать? А вот это уже более важный вопрос. Для начала надо подумать, куда податься. Хотя, чего тут думать? В Москву. Почему? Логика проста. Ребята решат, что, вряд ли я сбегу туда, где живет он. А он… А почему собственно я вообще решила, что Степнов будет меня искать? Если только для того, чтобы отомстить за свою вазу …и голову. Что ни говори, а на вазы из его дома у меня явная аллергия. Сколько я их там побила то уже? Ну, как бы там ни было, он тоже не догадается искать меня у себя под носом. Ха, а это идея. Может, поселиться в собачьей будке на заднем дворе его коттеджа? Мои мысли прервал вкрадчивый голос диспетчера, разливавшийся по станции. Пора. Я вздохнула и поплелась в электричку.

Москва встретила меня пронизывающим ветром и серыми тучами. Я поежилась, застегивая черную олимпийку до носа. Да уж, Кулемина…. Прежде, чем изображать из себя героиню боевика, спасающуюся бегством, не помешало подумать о куртке. Трясясь всем телом, я, наконец, добралась до малоприметной гостиницы «Мираж». Ну и название. Это что значит, я зайду, расплачусь, обустроюсь и она исчезнет? А на утро я проснусь, свернувшись калачиком на газетке посреди улицы? И меня, конечно, тут же примут в свои широкие объятия дяди-милиционеры, а потом отправят в обезьянник, потому что у меня нет прописки. И закончит свою жизнь, Кулемина Елена гастарбайтером и будут называть меня… Как их там зовут-то? Зухрой, например. У-у-у, Москва явно на меня дурно влияет. Размышления бы мои кто услыхал… Может, пойти добровольно сдаться туда, где белые палаты мягкими стенами? А что? И жилье и еда!
— Добрый день! — улыбнулся мне приятный парнишка на ресепшене, — Желаете снять номер? — нет, я зашла за порошком, блин.
— Да, если это возможно, одноместный. Для начала, на трое суток, — я увидела, как тень сомнения скользнула по лицу администратора и быстро добавила, — Если нет одноместных, то я заплачу за двухместный.
Распахнув дверь, я прошла в небольшую комнатку и сразу же плюхнулась на кровать, распластавшись на ней в виде звезды. Ну, и что теперь? Ясно только одно: теперь мне нужна работа и квартира. Слава богу, деньги пока есть и не маленькие. Вот только с заветной мечтой о машинке придется попрощаться. Приняв душ и немного отдохнув, я с радостью заметила, что погода за окном сменила гнев на милость и теперь радовала ярким теплым солнцем. Ну, что же приступим к осуществлению планов.
Медленно плелась я по вечерней Москве. Ни работы, ни квартиры. Сегодня не мой день. Единственное, что я сегодня сделала, чтобы поднять себе настроение, так это купила себе необходимую (ну, почти необходимую) одежду. В белых, рваных на коленках джинсах, белой теплой олимпийке и новых белых кедах я ощущала себя самой невинностью! Ощущение было немного подпорчено холодным покалыванием стали Магнума на пояснице. Я остановилась, чтобы прикурить, и в свете меркнувшего фонаря заметила сидящую на бордюре и покачивающуюся женскую фигуру в ультракоротком платье. Она показалась мне смутно знакомой, и я двинулась к цели сквозь темноту аллеи.
Услышав мои шаги, женщина резко вздернула голову. Я замерла. Вот это встреча! Марина! В её глазах явно виднелся алкогольный, и подозреваю не только алкогольный дурман, а еще…ужас. Что могло так её напугать? Удивить, да но, чтобы так ужаснуть! Но тут догадка осенила меня и вызвала бурный хохот, который я изо всех сил пыталась сдержать, закусив губу. Точно, я же погибла! Аха-ха-ха!
— Лена? — трясясь всем телом, прошептала женщина. Эх, простите меня за мои следующие действия, но я просто не смогла удержаться!
— Да, — замогильным голосом пропела я, скрываясь в тени и не выходя на свет фонаря, чтобы в темноте ярче сверкала моя белая одежда. Ух, сейчас бы крылышки еще!
— Я умерла? — забилась в истерике «алкоголичка». Я усмехнулась, старательно пряча лицо под челкой.
— Пока еще нет…Но если ты не исправишься… — только не смеяться, только не смеяться!.
— Я всё сделаю, как ты скажешь! — а-а-а, она в натуре такая идиотка? Или это всё с перепоя? Так, ну что же.
— Запомни! — я стала медленно отступать в темноту, создавая эффект растворения во мгле. Из горла рвался предательский смех, — Никакого алкоголя! Никаких наркотиков! И… — нет, я просто не смогла сдержаться, — чтобы искупить вину перед НИМ, — я театрально возвела руки к небу, — Никаких мужчин! 7 лет!
Я зажмурилась. Держаться не было сил. Марина, открыв рот, начала креститься, ошарашено кивая. Какая же я богохульница! Тут, до слуха донесся звук тормозящей неподалеку машины. Я подняла взгляд на дорогу. Черный джип. Так, пора делать ноги.
— Марина! — о нет! Голос Андрея. Всё, меня нет.
— Запомни… — ещё раз шепнула я и скрылась в темноте.
Когда густые заросли кустов полностью скрыли меня от чужих глаз, я остановилась. Любопытство разрывало на части. А вдруг и ОН здесь? Увидеть его… Одним глазком. Просто знать, что с ним всё в порядке. В последний раз. Я тихо отодвинула одну из веток и притаилась. Но нет, Андрей был совершенно один и сейчас быстрыми шагами приближался к пьянчужке.
— Марин, ну, что это за выкрутасы? — Андрей потянул Марину за локоть и нежно прижал к себе. Ого, да ты, дорогуша – переходящее знамя, я смотрю. От видения её извивающегося под Степновскими ласками тела меня передернуло, — Поехали домой, малыш! — да уж, «малыш». Ничего не скажешь, оглобля такая.
— НЕТ! — завизжала Марина, отпрыгнув от мужчины, затряслась всем телом и выставила перед собой руки, — Не подходи ко мне! Не трогай! ОН, — она кивнула вверх, — всё видит! — Я закусила кулак, чтобы не рассмеяться в голос. Переводила взгляд с женщины на обалдевшего мужчину. Мамочки, похоже, я немного перестаралась. Надеюсь, в дурку её не заберут.
— Малыш… — тьфу, блин. А ты кто, Карлсон? — Ты чего? Ты чуточку перебрала, поехали. Тебе надо поспать, — ох, какая нежность, сейчас заплачу.
— Я не пью! — да-а-а? Ха-ха-ха.
— М-м-м… — Андрей тоже, кажется, не знал, что она не пьет. Гы-гы-гы, — Марин…
— Не подходи! Она запретила мне! Она! — так-с, запахло жареным.
— Марина! Успокойся! — Андрей встряхнул девушку за плечи, — Кто она? Что ты несешь?
— Ангел! Лена-ангел! Она спасла меня… — че-е-е-е-ерт, вот тупица!
— Лена? — Андрей сдвинул брови, а потом даже подскочил на месте, — Ты видела Лену? — так всё пора испариться. Твою налево. Вот это попадалово.
Сидя на подоконнике в гостинице с сигаретой у приоткрытого окна, я крутила в руках фотографию. Я, Лерка, Стас и Игорек, такие счастливые, улыбающиеся. В тот день мы гуляли по парку за домом, и нас остановил какой-то старичок. Он оказался фотографом – не профессионалом, скорее любителем. Он попросил нас попозировать, потому что как он сказал, что в наших глазах отражается солнце… На этом снимке мы в вчетвером запечатлены в прыжке. Как же я скучаю. Я провела кончиками пальцев по любимым лицам, выкинула бычок, вдохнула прохладный воздух и забралась под одеяло. Заснула я моментально.

Утром я проснулась в ужасном настроении. Всё, буквально, валилось из рук. Страшно хотелось на кого-нибудь наорать, сорваться. Вот, что значит, одиночество. Даже поругаться не с кем! Бедная я. Может, пойти на ресепшене истерику закатить? О, да! Это выход. На улицу выходить в такую погоду – плохая идея. В номере сидеть еще «веселее», но ничего не поделаешь.
Я включила телевизор, и тяжело вздохнув, уставилась на экран. Сериал, еще один сериал, магазин на диване, какая-то ахинея, снова сериал… О, новости! Что там у нас в мире творится? Я прикрыла глаза и откинулась на подушки, слушая ровный голос телеведущей.
«Уровень официальной безработицы в России за последний месяц увеличился на 1,1%, что составляет около 2,078 миллиона человек. Рост численности безработных наблюдался в 70 регионах, сообщает пресс-служба министерства здравоохранения и социального развития РФ»
О, я вот тоже официально безработная, а сколько бабла гребу. Граждане, все в бандиты! Ха-ха-ха…
«Мы прерываем наш выпуск новостей для экстренного сообщения» — продолжала телеведущая. Вот жути-то нагоняет. «Сегодня на девяносто пятом километре Симферопольского шоссе произошло ДТП с участием джипа модели Mercedes-Benz ML 500 (цвет черный) и грузовой фуры Volvo F-12. Трагедия произошла ночью. Водитель джипа погиб на месте» — я похолодела и вцепилась пальцами в подлокотник так, что кожа на руках натянулась до предела, — «Столкновение произошло по вине водителя джипа. При вскрытии тела было обнаружено, что потерпевший находился в сильнейшем алкогольном опьянении. В этой катастрофе мы потеряли, одного из крупнейших бизнесменов России, миллионера – мечту всех незамужних девушек и просто замечательного человека – Степнова Виктора Михайловича. По просьбе друзей бизнесмена прощание с погибшим состоится уже завтра в 10 часов утра на Ваганьковском кладбище. Приносим свои глубочайшие соболезнования родным и близким погибшего»
— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — мой крик разорвал тишину. Сердце заболело, слезы застыли в глазах. Я кричала очень долго, пока не начала задыхаться от подступивших к горлу рыданий.
— ЗА ЧТО???
Любовь и смерть всегда ходят рядом. И это – не патетическая красивость, это – реальная жизнь. Я любила его. Люблю! Но потеряла навсегда. Потому что испугалась! Потому что не смогла! А пыталась? Просто однажды сломалась. Не сделала самый главный шаг и поплатилась за это сполна. И что теперь? Теперь и навсегда, боль – мой вечный спутник. Я потеряла того, кого действительно любила. Когда ты теряешь кого-то, это чувство навсегда остаётся с тобой, постоянно напоминая тебе, как легко можно пораниться. Боль теперь — ваш друг. Она даст вам знать, если вы серьезно ранены, она не даст вам покоя, раздражая вас. Это напомнит вам о том, что нужно закончить дело и убраться домой. Но знаете, что главное? Боль означает, что вы еще живы. А нужна ли мне такая жизнь? Без него?
Утром я натянула капюшон черной олимпийки почти на нос и поправила темные очки, скрывающие опухшие от непрекращающихся слез глаза. Холод пронизывал меня с головы до ног, но мне было всё равно. Я умерла вместе с ним. Я стояла в стороне, прислонившись спиной к огромному дубу. Широкие ветки скрывали меня от посторонних глаз и хлестающего дождя. В голове и душе царила звенящая пустота и, как ни странно спокойствие. Кладбище умиротворяло. А ещё, оно учило меня смирению... Как будто в кино, передо мной мелькали картинки. Неужели это не сон? Сдавленные рыдания, тихий шепот, море, нет, океан слез. И гроб. Я, не отрываясь, смотрела на него. Меня трясло. Только это был не озноб. В голове, словно птица в клетке, билась одна единственная мысль: «Что дальше?»

— Привет… — о, а вот и ответ. Дальше, похоже, клиника. Я сошла с ума от горя. Вот, например, сейчас слышу его голос. Но знаете, я согласна на такое сумасшествие. А если бы у вас был выбор: сойти с ума и быть счастливой в своем мирке, который для тебя абсолютно реален или остаться нормальным в этой жуткой реальности, что бы выбрали вы?
— Привет, — прошептала я, не оборачиваясь. Интересно, а призрака я увижу или мне только его голос мерещиться?
— Я знал, что ты придешь, — какое умное привидение...
— Я не могла иначе. Извини, что поздно... — мое видение тяжело вздохнуло. И если бы всё не было так трагично, то я могла бы поклясться, что оно давится от смеха.
— Почему? — э-э-э, а что я там сказала? Ах, да. Была, не была. Мне – шизику можно говорить всё, что придет в голову….
— Какая теперь разница? — интересно, а скоро меня заметят и заберут куда следует?
— Лен, мне важно знать, — блин, вот прикопался-то! После смерти он еще противней, чем при жизни. Так, надо собраться! Я зажмурила глаза. Не буду оборачиваться, не буду слушать, и видение исчезнет. Брысь, сгинь, пропади нечистая сила! Нет, не то. Сила Трёх Спасёт Нас! Тьфу, ты блин, что я несу. А хотя, вроде помогло! Тишина… Я вздохнула и посмотрела в сторону толпы людей. Гроб как раз опускали. Вот теперь всё понятно. Это он прощался так. А я опять ничего не сказала ему. Дура ты, дура, Кулемина! Гуцульчик - то прав был.
— Витя… — прошептала я в тишину.
— Что? — а-а-а! Вот опять! Я снова зажмурилась, — А-А-А!!! — я хотела заорать, но получился какой-то визг. В голове вспыхнула мысль, которая тут же померкла о том, что это – расплата за шутки над Мариной, — Сгинь, нечистая сила! Я не виновата! Я жить хочу! Не надо меня преследовать! — сложив пальцы крест на крест, я не открывая глаз, повернулась на голос и тут же услышала приглушенный смех.
— Кулемина! Ну ты совсем, да? — медленно опустив руки, я осторожно приоткрыла один глаз. Смоляные кучерявые волосы, смуглая кожа, мощные скулы… Такие же тёмные очки как у меня скрывают, как пить дать, синие глаза. Я сглотнула.
— МАМА! — писк сам собой вырвался из горла. И я провалилась в небытие. Последнее, что я почувствовала – крепкие руки, спасающие меня от падения. Наверное, такие руки у ангела, и сейчас я лечу в облака.
Очередной «веселенький» денечек. Ну что, Ленок! Добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно? Или я сейчас где? Так, так, так. Я ушла из дома, потом поселилась в «Мираже» (как поэтично, может книжку про себя написать: «Живущая в мираже»?), дальше Марина. Твою мать! ВИТЯ! Я подлетела на кровати. Он же… Он же… Так, стоп! Не фига не он же! Кулемина, тебя развели, как ребенка! А ты и повелась. Призрак с ней попрощаться пришел, ага! Марина видать твоя сестра по разуму. Всё вдруг встало на свои места. Мои дорогие друзья, видимо не сильно расстроились из-за моего исчезновения и приступили к осуществлению задуманного. Приехали к Степнову и выложили ему всё. Я прямо вижу перебивающих друг друга Лерку и Гуцула, жарко описывающих Витеньке (ой, снова оговорилась, надеюсь, никто не заметил?) подробности моего «ангельского» поведения в последние месяцы. А дальше все вместе, зная мои чудеса конспирации, решают устроить для меня ловушку. Та-да-да-дам! И сейчас я убью их всех!!!
С этими мыслями, я вскочила с кровати и огляделась. Ну, Степнов! Ни ума, ни фантазии! Всё та же его неизменная спальня. Вот блин, взял в привычку меня сюда таскать! Я хохотнула, заметив, что из комнаты исчезли все бьющиеся предметы. Ха-ха-ха. Сдрейфил, старичок…. Никакой он не старичок! О–о-о, Лена, может, сама с собой подерешься по этому поводу? Я решительно распахнула дверь, сжала кулаки и, стиснув зубы, отправилась убивать «папашку». На лестнице мне попалась горничная – та самая девушка, что испепеляла меня взглядом в мой первый день здесь. Она отшатнулась от меня как от прокаженной. Оп-па! Отлично! Значит, я вошла в образ.
— Бу! — сделала я выпад в её сторону. Она округлила глаза и с бешеной скоростью унеслась вверх по лестнице. Я довольно улыбнулась и продолжила свой путь. Какая удача! В гостиной уютно расположились два дружка. Они тихо что-то обсуждали и потягивали кофе. Наверное, в тот момент, когда я увидела их, мой взгляд вспыхнул, как у быка узревшего красную тряпку. Ну всё, Степнов, я тебе сейчас покажу! С бешеной скоростью я влетела в холл. Я начала приближаться к цели, краем глаза успев заметить, как Андрей подлетел на стуле и беззвучно открывая рот, стал тыкать пальцем на меня, пытаясь привлечь внимание Степнова, который сидел ко мне спиной. Сделав последний рывок, я прыгнула, сжав кулаки для удара. Но… Виктор неспеша отодвинул стул в сторону и выставил ногу, о которую я благополучно споткнулась, и полетела на широкий обеденный стол, проскользив по нему животом. Ну что же я за лохушка-то такая?! Грациозна как бегемот!
— М-м-м, какое сегодня интересное блюдо на ужин! — прогремел на всю столовую такой любимый и вместе с тем ненавистный голос, — Андрюх, тут, к сожалению, только на одну персону! Не обидишься, что тебе придется потрапезничать в другом месте? — Андрей хохотнув вышел из столовой,. — Ну что, приступим! — Степнов по-свойски хлопнул меня по заду. Я словно сцепи сорвалась. Мало того, что он меня обманул и я чуть с ума не сошла от горя, так он еще и издевается! Свинья! Нет, свин! Я рывком перевернулась на спину и спрыгнула со стола. Степнов отступил на шаг назад.
— Придурок! Идиот! Козёл! Я ненавижу тебя! Мои руки и ноги уже жили своей жизнью. Я осыпала его ударами раз за разом. Его надменная улыбка злила меня еще больше, — Что, смешно тебе? Сейчас я тебе еще поводов для веселья подкину! — я замахнулась и со всей дури (а её, как вы уже заметили во мне хоть отбавляй) врезала «папаше» в скулу. От этого его голова мотнулась назад, а когда вернулась в привычное состояние, он осел на корточки, спрятав лицо в ладонях. Ой-ой-ой!
— Витя, Витенька, Витюша! — Господи, откуда ты имя то такое откопала, дурища?! Я присела на корточки рядом со Степновым и протянула руку к ушибленному месту. Тут во мраке столовой, освещаемой лишь неяркой лампой, блеснула белоснежная улыбка и два синих пламени. Он схватил мою руку за запястье и рывком поднял на ноги. Его рука опустилась ко мне на талию, и вот я уже тесно прижата к его телу. Ай-ай-ай, как же хорошо… И не буду сейчас ни о чем думать! Можно я его завтра убью? Его губы впились в меня с такой силой, что я тут же почувствовала привкус крови во рту. Я открыла рот, предоставляя ему полную свободу действий и блаженно застонала, почувствав как его горячий язык сплелся с моим. Виктор зарычал, и подхватив меня за ягодицы плюхнул на стол. Коленкой он раздвинул мои ноги и устроился между них.
— Как ты меня назвала? — шею обожгло его горячее дыхание. Он рывком сорвал с меня майку, лаская губами жилку на моей шее. Странный какой-то. Может, его возбуждает ругань в постели? Хм, на столе? Ну вы меня поняли. Нет, ну раз спросил.
— Идиот! — с хриплым стоном повторила я и тут же вскрикнула от желания. Запрокинула голову, когда его ладонь сжала мою грудь.
— Как? — нет, ну он точно ненормальный. Соскучились по его прозвищу? Извращенец!
— Придурок! — закричала я, когда он втянул в рот мой сосок. Я почувствовала, как он улыбается. Его рука дернула меня за джинсы, с такой силой, что пуговица отлетела, звякнув о гладкую поверхность пола. Одним резким движением он сорвал с меня эту деталь гардероба и, придерживая за спину, рывком опустил на стол. А сам навис надо мной, опять завладев моими губами.
— Ещё! — без комментариев.
— Осёл! Дурак! Сволочь! — вскрикивала я. Тело горело, меня трясло словно в лихорадке. Дикое, звериное желание жгло огнем в низу живота, а он продолжал пытку. И вот его рука, отодвинула трусики и принялась за самую мучительную и сладострастную пытку. Я выгнулась так, что было удивительно, как моя спина не сломалась, — Витя-я-я… — я отчетливо слышала, как зазвенели стекла от моего крика.
Он поднял на меня голову. Лукавая улыбка на распухших губах… Синие глаза сейчас казались черными, в них лишь плясали огоньки света. Боже, да он дьявол!
— Что? — хрипло выдохнул он, всё так же ухмыляясь. Что-что? Он еще и спрашивает? Я сейчас взорвусь, и, между прочим, назло перепачкаю все стены!
— Я больше не могу! Я хочу тебя, пожалуйста… — зашептала я, закопав пальцы в его густых волосах и придвигая свои губы ближе к его рту. Одной ногой я обвила его за талию. Тут он уже не мог сдержаться и вскочил, молниеносно избавляясь от одежды. Потом рванул ткань моих трусиков, отчего те тут же с треском порвались. Ну никакого уважения к одежде! Какая на хрен одежда, Кулемина? Ты о чем? Я замерла в предвкушении.
— А-а-а! – я никогда не найду слов, чтобы описать то, что я испытала, почувствовав его в себе. Казалось, я сразу же потеряла сознание. Он двигался быстро, без всякой нежности, прикусывая мочку моего уха. Мои крики были слышны, наверное, не только в доме, но и подозреваю, в соседних поселках. Да по фигу!!!
— Лена…Ленка… — шептал он, не переставая. И вот последний рывок, и он опустился на моё бьющееся в сладких конвульсиях тело.
— Я… ненавижу тебя… — прошептала я, прерывисто дыша и всё теснее прижимаясь к любимому телу. Твою мать, Кулемина! Тебе не кажется, что ты хотела сказать что-то другое?

— Вить… Витя-я-я-я!!! — солнце выжигало глаза, но я прекрасно видела его силуэт, исчезающий в ярком свете. Кто-то вел его за руку, но он не сопротивлялся. Просто взглянул на меня, подмигнул, и счастливо улыбаясь, стал удаляться. Я бежала, не разбирая дороги. Сердце билось где-то в районе горла. Я падала, но все равно вставала, протягивала руку, но тут же получала шлепок по ней. Его спутница, так же как и он счастливо улыбалась. Её лицо скрывали светлые пряди, разметавшиеся от ветра. Она приложила палец к губам, а потом запрокинула голову и звонко рассмеялась. Золотистые волосы соскользнули с лица, открывая его. Катя?! Женщина засмеялась еще громче, обняла его, и они оба растворились в воздухе, оставляя за собой только сизый дымок.
— ВИТ-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!
Я подлетела к потолку, бешено вдыхая воздух. Он. Такой родной и любимый… Так, сейчас не о том! Так вот, он сладко посапывал рядом. И когда мы успели переместиться в спальню? Во сне он улыбался и периодически шевелил губами! Ну, Степнов, ну кобелина! Знаю я, кому ты там улыбаешься! Подонок! Я схватила подушку и огрела его ею. Степнов взметнулся вверх с такой силой, что казалось, он пробьет потолок. Похоже, я немного переборщила.
— Ты очумела? — нет, вы посмотрите! Он еще и орёт на меня! Я замахнулась и снова треснула его подушкой, правда уже слабее. Он рывком выхватил у меня подушку и кинул ее в глубь комнаты.
— Ты! — прорычал он, но оборвал себя на полуслове. Его до сих пор непонимающий и моего лица, — Лен, если это – такие предварительные ласки, то мне они как-то не очень, — и тут я поняла, что сижу по пояс голая. Он резко дернул меня за лодыжку и подмял под себя. Затем удобненько устроился сверху и замурлыкал на ухо, — Могла бы просто попросить...
Я почувствовала его горячие губы на своих, и тут же застонав, выгнулась навстречу его рукам, которые уже во всю гладили меня. Так, стоп! Я толкнула его в грудь. От неожиданности он отлетел на свою половину кровати и чуть не свалился на пол. О, а я уже кровать поделила. Осталось зубную щетку в ванную притащить.
— Лен, да что с тобой? — ошалело, спросил Степнов.
— Ты её любил? — я блондинка – я блондинка! И это – не цвет волос, а алиби!
— Что?! Кого? — хм, не хватает вопросов «когда» и «где».
Блин, вот кто меня за язык тянул? Тоже мне, мамзель, не успела потр… помириться, сразу сцены ревности закатывать начала. Ай, может как-нибудь отмазаться? Ну, кого он там любить еще может? Школу, кашу… Нда, очень подходящий вопрос, ради которого ты его отлупила подушкой! Нет уж, дорогуша, раз уж начала...
— Жену? — я опустила глаза в пол и закусила губу. Сначала он молчал, а потом, тихо засмеявшись, притянул меня к себе, устраивая на коленях. И плевать на гордость – я прижалась к его груди.
— Вообще-то, нам предстоит многое обсудить, — начал он, — Я хотел чуть попозже, но раз так, давай с этого и начнем, — я зажмурилась. Интересно, для чего я это сделала? Типа: «сейчас я закрою глаза и не буду ничего слышать»? Да уж, голова – это моё больное место, моё слабое место, — Мне было семь лет, когда я пошел в школу. В моё первое в жизни 1 сентября, я шел в школу один. Нет, я конечно, привык, что мои родители были в постоянных разъездах, но настроение было хуже некуда. Мимо проносились счастливые дети с мамами, папами, дедушками и бабушками. А я был один. Проходя мимо какой-то подворотни, я услышал злобное рычание и дрожащий, но тем неменее жесткий девчачий голосок: «Пошел отсюда!». Любопытство взяло верх, и я свернул во двор. Передо мной предстала такая картина: маленькая светловолосая девчушка примерно моего возраста, с двумя огромными почти расплетенными бантами в голубеньком платьице, покрытом пятнами пыли. Разодранные коленки, белые гольфы, один из которых спущен и почти болтается по земле, сандалики в тон платью, тоже запорошенные пылью. Девочка прижимала к себе маленького, ярко-рыжего котенка и объятая ужасом, но в то же время с вызовом смотрела на огромную овчарку, стоящую напротив и бешено рычала на неё. Она подняла на меня глаза. На чумазом лице мелькнула надежда. Я не задумываясь, взял палку, что валялась у моих ног, и с воплями понесся на собаку. Чувствовал я себя, надо сказать, просто рыцарем в тот момент, когда собака, поджав хвост, пулей скрылась за поворотом. Так мы и познакомились с Катей. По иронии судьбы мы оказались в одном классе, за одной партой. Так и выросли, вместе. Между нами была какая-то странная любовь. Даже не любовь. Мы были братом и сестрой. Всегда. И вот мы выросли, я поднялся. А она всегда была рядом, поддерживала меня, а я помогал ей. И вот пришла её очередь помочь мне. Не буду углубляться в подробности. В общем, на горизонте замаячила перспектива одного выгодного дела, но для этого нужно было уехать за границу. Правда люди, владеющие этим делом, оказались настолько дотошными, что проверяли своих потенциальных «сотрудников» дотошно, придираясь к каждой мелочи. И длилась проверка немало. Порой от двух до пяти лет. А еще у них было одно важнейшее условие. Я должен был быть женат. Вот так, Катя и оказалась моей женой. Мы, конечно, развели шумиху: репортеры, поцелуи на камеру, шикарное платье с фатой, банкет в лучшем ресторане и роскошные лимузины. А потом, придя домой, мы весело посмеялись. Обменялись дружескими поцелуями в щеку и разошлись по своим спальням. Так и жили до того времени, пока не пришло одобрение на мой переезд за границу. Тут и была придумана сказка о нашей глобальной ссоре, — Виктор замолчал. Я затаила дыхание, прекрасно зная, что было дальше. Перебивать его я не решалась. Он глубоко вздохнул и продолжил, — Я уехал, а здесь остались люди, ненавидящие меня, мой бизнес, и всё, что со мной связано. И все из-за этих проклятых денег! Они убили её, — Я рывком обняла его за шею. Он замолчал. Какая же я дура! Хотя, рано или поздно этот разговор должен был состояться. Слишком много недомолвок, так нельзя.
— Прости… — прошептала я, прижавшись к нему щекой.
Что такое счастье? Задумывались ли вы об этом? Жизнь дарит человеку в лучшем случае одно- единственное неповторимое мгновение. Секрет счастья в том, чтобы это мгновение повторялось как можно чаще. Зачем всегда твердить, что счастье – это обман? Если это и так, то дайте мне насладится этим прекрасным обманом. Счастье это – научится любить ад и оказаться в раю. Научится жить только настоящим, только самой дорогой минутой. Сейчас лежа в его объятиях, я ощущала себя самой счастливой на свете. Хотя нет. Кое-чего не хватает.
— Вить, — я приподнялась на локте и чмокнула его в нос.
— М-м-м. Такое пробуждение мне нравится гораздо больше, — промурлыкал он, прижимая меня к себе, — Ненасытная моя.
— Вить! Да нет! — хотя… Так, стоп, я решила оформить ПМЖ в кровати? — Поедешь со мной?
Его глаза резко распахнулись. Я, словно свечка начала таять, купаясь в синем пламени его взора. Это же надо иметь такие глаза!
— И куда ты собралась? — сразу же нахмурился он. Ревнует? Нет, слишком много на себя берешь, дорогая.
— Ребята там, наверное, с ума посходили, терзаясь догадками, убили мы друг друга или нет. Особенно одна… — усмехнулась я своим мыслям,
— Они очень тебя любят, — Степнов растрепал мои волосы, и, усмехнувшись, добавил, — Особенно одна…

Открыв дверь своим ключом, я повернулась к Виктору, приложила палец к губам и тихонько зашла в квартиру. Тут же отворилась дверь спальни. Мимо меня прошлепал заспанный, взлохмаченный Гуцул в одних трусах, почесывая свой зад.
— Привет, Ленка! — зевнул он, махнув рукой, и скрылся в ванной. Мы со Степновым усмехнулись и прислонились к косяку, замерев в ожидании. Реакция была молниеносной. Вдруг дверь в ванную с грохотом распахнулась, и на пороге возник всё тот же Гуцул, с зубной щеткой в руках. Он, словно рыба оставшаяся без воды открывал и закрывал рот, не в силах произнести ни звука.
— Привет, Игорек! — хохотнула я, не сводя с него глаз.
— ЛЕНКА!!! — он, наконец, вышел из ступора, схватил меня и стал кружить по коридору, — Как же я рад! Цела! Невредима!
— Всё, всё! Отпусти меня! — улыбаясь, я вырвалась из его рук.
— Гуцул! Мать твою! Что за истерика? — снова отворилась дверь. Из комнаты вылетел разъяренный Стас, — Привет, Ленк, — бросил он мне на бегу. Степнов хохотнул.
— Они, часом, не братья? — шепнул он мне на ухо.
— Нет. Сейчас сестренка Игоря нарисуется.
— Лен-а-а-а??? – так же неистово, как и Гуцул пару минут назад заорал теперь Стас и бросился меня обнимать
— Бл…!!! Я вам сейчас головы пооткручиваю! (далее по тексту нецензурно) — я затаила дыхание. Кто знает, в чём спит Лерка. Но я тут же выдохнула, увидев подругу в пижамных шортиках и майке, — Вы совсем одурели? Что за шаманские ритуалы ни свет, ни заря? — на этих словах, я невольно покосилась на часы. 13:56. Да, хорошо утречко. — Вы думаете, Ленка вас услышит? Да сдались вы ей! Она сейчас та-а-акого мужика ублажает! М-м-м… — Лерка мечтательно закатила глаза, а ребята прыснули от смеха. Я, кажется, покраснела, услышав Степновское хрюканье за спиной. Лерка опустила глаза на ржущих ребят, а потом округлив глаза медленно повернулась в нашу сторону.
—А-а-а-а-а-а-а! — завизжала она, отпрыгивая за Стаса, — Леночка, солнышко! Прости меня! Я сейчас всё объясню. Это… Мы… Ну ты понимаешь… — тараторила она. Я начала медленно надвигаться на нее, — А-а-а! Ста-ас! Спаси! Она меня сейчас убьет! Помогите-е-е!
Я подошла вплотную к подруге, она открыла рот, распахнула глаза и вся сжалась. Я улыбнулась, рывком сгребла её в охапку и прижала к себе со словами: «ОБОЖАЮ ТЕБЯ!»
Тут из-за спины послышалось деликатное покашливание. Блин, точно! Степнов! Гуцул, растолкав всех, подлетел к моему мужчине. Кхе-кхе. Да! Вот хочу и буду его так называть.
— Привет! — он протянул руку Степнову. Так, понятно. У Игорька начался синдром крокодила Гены. Друзей себе ищет, — Я – Игорь, но ты можешь называть меня, просто…
— Малыш! — закончили мы за него хором, и тут же закатились хохотом. Степнов удивленно посмотрел на нас:
— Почему «малыш»? — вполне серьезно спросил он, чем вызвал у нас очередной взрыв смеха.
— Да не слушай ты их… — интересно, и когда они успели перейти на «ты»? Кулемина, ну ты и ханжа.
— Почему же? — я вытерла выступившие слезы, — Помниться мне, ты именно так представлялся!
— Ну, так это ты, — обиженно протянул Гуцулов.
— Так! — командным голосом гаркнул Стас, — предлагаю повременить со знакомством, пока мы не приведем себя в порядок, — он втолкнул хлопающую длиннющими ресницами, улыбающуюся Леру в спальню, — И продолжим, так сказать, в более удобной обстановке…
— Ок!

— Аха-ха-ха! Кулемина, нет, ну ты и блондинка! «Сгинь, нечистая сила!» Ха-ха-ха! «Я жить хочу!» — уже полчаса мои любимцы катались по полу после рассказа о нашей со Степновым встрече. Больше всего, конечно, заливались братик с сестричкой.
— Ай! — взвизгнул Гуцул, когда я, не удержавшись, отвесила ему подзатыльник, — Кулемина! Если ты – истинная блондинка, то я в этом не виноват!
— А чем тебе блондинки не угодили? Не все же такие бестолочи, как Ленка! — пошла в атаку Лера, не опустив возможности отвесить братцу ещё один подзатыльник.
— Ах ты, коза! — Гуцул подскочил на стуле, и понесся в глубь квартиры за визжащей сестрой.
— И так всегда… — подытожил Стас, виновато глядя на Степнова. Тот, впрочем, улыбался во всю ширь своей белоснежной улыбки.
— Милая парочка! — мы со Стасом переглянулись и засмеялись. Да, Витя явно не осознает всей масштабности урагана, под названием «Лера и Гуцул».
— Слушайте, а мы вот с Игорьком, вот что подумали… — на кухне появилась взлохмаченная голова Лерки. У-у-у, вот это уже серьезно! Воюющие родственнички, это еще полбеды, а вот думающие, это вообще ужас! — Ну, ТАКОЙ повод, а мы с чаем сидим! Несерьезно как-то!
И вечер потек своим чередом. Постепенно Степнов из Виктора превратился в Витю, затем в Витька, и на последней стадии в Михалыча. Тут я поняла, что пора заканчивать. Хотела, было отправить его домой, но он наотрез отказался ехать без меня. Когда мы уже стояли на пороге, Лерка оттащила меня в сторону, и горячо зашептала на ухо:
— Ленка! Тако-о-о-ой мужик! А ты? — я удивленно посмотрела на подругу, — Завтра едем по магазинам! Будем делать из тебя секс! — эх, уж если Лера что-то решила, то спорить с ней бесполезно. Секс, так секс. Я чмокнула ребят, и мы поехали домой. Кхе-кхе, к Вите домой.

— Лерка, ты сдурела? Я такое не надену! — уже полчаса мы стояли в отделе нижнего белья. Лерка решила начать именно с него. Она прикладывала ко мне уже пятнадцатый по счету прозрачный пеньюар со всевозможными кружевами и рюшами и восхищенно закатывала глаза.
— Кулемина, мозгами шевели! Думаешь, Степнова возбуждают твои трусы с мультяшками? — и в этом вся Лера.
— Лерочка! — заговорила я с подружкой как с душевнобольной, — Во-первых, он пока не жаловался! Во-вторых, обычно он не успевает рассмотреть мое белье… — я мечтательно вздохнула, — В-третьих, его возбуждает, то что под бельем!
— М-м-м, огонь-мужик… — промурлыкала Лера, а потом продолжила мне в тон, — Леночка, во-первых, он тебе в этом никогда не признается, зная твою хроническую любовь к побегам и маскировкам, во-вторых, прекрати хвастаться! — Лерка наигранно нахмурилась, — Но когда-нибудь он все же обратит на это внимание. А в-третьих… Ну да, в этом пожалуй, ты права.
— Ну, вот видишь… — победно улыбнулась я, прекрасно однако понимая, что Лерка не успокоится, — В общем, так! Выбери что-нибудь на свой вкус, только я тебя прошу, поменьше рюшечек! Меня тошнит от них! Ну, и желательно чтобы это всё-таки было нижнее белье, а не кусок шторы! А я пойду покурю, ок?
Лерка завизжала, прыгая на месте и захлопала в ладоши, чем привлекла внимание всех окружающих.
— Ленка! Я тебя обожаю! – как мало человеку надо для счастья.
Я вышла на улицу и всей грудью вдохнула свежий воздух. В кармане завибрировал телефон. Прикурив, я достала трубку. Витя! Сейчас будет орать…. Дело в том, что я, понимая, что просто так он меня из своей кровати не выпустит, я смылась на встречу с Леркой под шумок. А сейчас Степнов видать обнаружил это. Ну, и как выразилась Лерка: «зная мою страсть к побегам»…
— Алло, Вить… — я заранее зажмурилась.
— Ты где? — обиделся. Тон его выдает.
— Я с Леркой по магазинам поехала. Не хотела тебя будить, вот и... — договорить я не успела.
— Адрес! Я сейчас приеду! — вот ведь… Ладно сейчас лучше не спорить. Я назвала адрес и отключилась.
Тут я почувствовала, как кто-то дергает меня за карман олимпийки. Я опустила глаза и улыбнулась. Передо мной стояла девчушка лет шести, в голубеньком плюшевом костюме. По плечам рассыпались каштановые локоны.
— Тетя, тебя Лена зовут? — ничего себе. Я знаменита? Я кивнула.
— На! — девочка протянула мне свернутый клочок бумаги на маленькой ладошке. Как только я взяла его, она понеслась от меня как ошпаренная. Я удивленно проследила за ней, пока она не скрылась из виду, и развернула записку.
«А ты готова умереть за любовь?»
Неизвестно откуда вдруг подул холодный, пронизывающий ветер. Меня затрясло как будто в лихорадке. Я с силой сжала клочок бумаги и судорожно огляделась по сторонам. Вот тебе и счастье. Умереть за любовь не сложно. Сложно найти такую любовь, за которую стоит умереть. Я нашла. Что, вообще хотели донести этой запиской? Мне прямо сейчас ложиться и умирать? А самое главное, от кого она? Явно, не от той малышки. И еще, это точно не пиар-акция новых духов, образцы которых раздают маленькие ангелочки в крупных торговых центрах. А может, это какая-то ошибка? Но ведь она меня по имени назвала. Как-то страшненько стало. Что делать то?
— Лен, ты чего застыла? — из тяжких раздумий меня вывел голос Леры, выпорхнувшей из магазина с кучей пакетов, — Эй, ты там что, привидение увидела? — осознав, что сказала, подруга залилась смехом, — Ха-ха-ха! Должна уже привыкнуть, в последнее время ты с ними частенько встречаешься!
— Да ну тебя! — с наигранной обидой сказала я, — Сейчас Витя приедет.
— О! — Лера закатила глаза, — Тогда сейчас пойдем в отдел «Флора и фауна» и купим тебе поводок посексуальней. Так Степнову удобней будет, — Лерка увидела, как я нахмурилась, и улыбнувшись хлопнула меня по плечу, — Да ладно, Ленок, я просто завидую.
Мы дождались Степнова и разъехались по домам, снова по разным. Вечером мы договорились встретиться в клубе, всё том же «Infiniti». Всю дорогу Витя хмуро наблюдал за дорогой и молчал. Нет, ну почему я должна чувствовать себя виноватой? Ничего плохого я не сделала. Не должна, а почему-то чувствую. Может Лерка права про поводок? Ну, нет, Степнов, не дождешься! Хочешь поиграть в обиженного? Гордость мне свою показать? Ла-а-адно. Проверим твою хваленную мужскую стойкость.
Когда машина притормозила у дома, я схватила свои пакеты и с гордо вздернутым подбородком прошествовала на второй этаж. Но вместо того чтобы отправится в его спальню, я прошла в ту, которая когда-то была моей. Распахнув дверь, я невольно ахнула. Всё осталось на своих прежних местах. Движимая любопытством я открыла шкаф. А-а-а-а! КЕДЫ!!! Да-да, те самые! Правда, сейчас мне они не подойдут…
Я вывалила содержимое пакетов на кровать, плюхнулась рядом, вздохнула и уставилась на, извините, кучу. Так и что там Лерочка мне приготовила? Ха! То, что нужно. Довольная собой я поскакала в душ, на ходу стягивая с себя одежду.
Через пятнадцать минут я встала перед зеркалом. Короткий черный плиссированный пеньюар, едва прикрывает все интересные детали. Непрозрачный, но… (что-то типа такого) Ну что, в атаку? Я достала из-под кровати тапочки. Удачное совпадение – они тоже оказались черными. Хищно улыбаясь, я направилась вниз.

Оп-па! Андрей. А это - даже интересней! Натянув «платьице» пониже, я с невозмутимым видом прошла в столовую, еле скрывая рвущийся наружу хохот. Украдкой я глянула на ошарашенного Базарова, который как всегда (в отличие от своего друга) сидел ко мне лицом. Плюхнувшись на стул, я закинула ногу на ногу и, ослепительно улыбаясь, принялась наблюдать за реакцией присутствующих. Андрей округлил глаза и впился взглядом в мои голые ноги. Степнов, показывая свою обиду, медленно и неохотно начал поднимать глаза от своей чашки на меня. С каждой секундой его взгляд всё больше наливался кровью, а руки сжимались в кулаки. Я уже было, собралась пожалеть о своей затее. Не знаю, что стало последней каплей. Моя победная улыбка, или горящие глаза ничего не понимающего Андрея? С грудным рычанием Степнов вскочил со своего места. Стул полетел к противоположной стенке. Затем он больно схватил меня за руку и рывком поднял и взвалил на плечо, сказав на ходу: «До вечера!». Видимо это он Андрею. Виктор потащил меня наверх. Нет, вот где логика у этих мужиков? Ну, немножко оголила ножки… Ну почти немножко. Ну, еще зону декольте. Это всё, кошмар значит! А то, что я сейчас болтаясь у него на плече, вовсю мелькаю голым задом, это ерунда, да? И кто после этого блондинка?
Как только мы оказались в спальне (угадайте чьей), я со скоростью света полетела на кровать.
— Ты охренела? — заорал Степнов так, что загремели стены. Интересно, а вот есть на свете человек, который на этот вопрос, честно ответит: «Да, дорогой, извини, так получилось — я охренела.»
— А в чем дело? — невинно захлопала глазами я, во весь рост, вытягиваясь на кровати. Степнов в беззвучной злости то и дело распахивал рот, но тут в его глазах вспыхнул уже знакомый мне огонь. Не долго мой пеньюар прибывал в целом состоянии. Ошметки шелка полетели в разные стороны. А ведь я говорила Лерке...

— Привет, привет, Витё…Кх. Виктор! — ага, Гуцул вовремя исправился. Мы пошли к столику, где уже собралась вся честная компания: Лерка, Гуцул, Стас, Андрей.
— Привет, малыш! — засмеялся Степнов. Его подхватили все остальные. Кроме Гуцула, конечно же.
— А чего это вы опоздали? — хитро прищурилась Лерка, стараясь не засмеяться. Я цыкнула на нее.
— Покупки примеряли! — довольно объявил Виктор. Вид у него был как у кота, объевшегося сметаной. Сидящий рядом Андрей тут же поперхнулся. Я хихикнула.
— Ну и как? — воодушевилась Новикова. Я сильно пнула её под столом. Вот ведь язва. — Ай, Ленка. Не пинайся! Я не с тобой разговариваю!
—Ну…— улыбаясь протянул Степнов, глядя на моё нахмуренное лицо, — в принципе ничего так. Только мне пришлось немного заняться хэндмэйдом… — увидев, как подруга раскрывает рот для следующего вопроса, я заорала:
— Так! Заткнулись оба! — услышала их довольный смех.
— Что-то я ничего тут не понимаю, — Гуцул озадаченно поджал губы, — пойдем Стасян подрыгаемся что-ли?
Алкоголь приятно расслаблял тело и разум. Я полулежала на Степнове, блаженно прикрыв глаза.
— Народ! — взвизгнул подбежавший Гуцул. Я недовольно приоткрыла глаза. Перед нами стоял Игорь, обнимающий красивую блондинку. Трудно передать восхищение, с которым он взирал на неё. Да, девочка действительно была хороша. Белокурые локоны, красиво переливались в свете прожекторов, струились по плечам и плавно спускались на высокую грудь. Огромные глаза, обрамленные длинными ресницами, пухлые губки, шикарная фигурка, бесконечные ноги… Девочка как будто сошла с глянцевых страниц.
— Знакомьтесь, это Полина! Женщина моей мечты! — ха-ха-ха! Гуцул в своем репертуаре.
— Очень приятно! — улыбнулась Полина, после того как мы все были представлены друг другу. Вечер продолжился. Я потянулась, разминая мышцы, затекшие от долгого сидения. Срочно необходимо подвигаться! Скинув олимпийку, я осталась в одной легкой майке, чмокнула Степнова в щечку и направилась танцевать. После того как мы с Леркой взорвали танцпол, я, запыхавшись, вернулась к столику, плюхнулась на диван и залпом осушила стакан с мартини. Потом нашла глазами Степнова, он что-то жарко обсуждал с Андреем у стойки. Я решила не мешать воркующим на диване новоиспеченным голубкам Полине и Гуцулу, схватила свою олимпийку и отправилась курить на свежий воздух. Выйдя за дверь, я достала из одного кармана сигарету и опустила руку во второй карман, в поисках зажигалки. Неожиданно моя рука наткнулась на какой-то посторонний предмет. Я раскрыла ладонь. Рядом с зажигалкой лежал вчетверо сложенный квадратик бумаги. По коже пробежала дрожь, и я развернула находку.
ТЫ или ОН? Выбирай.
Не знаю, чего в этот момент я испугалась больше: понимания того, что это уже не шутки (и значит, никакой ошибки быть не может) или тому, что кто-то знает, что смерть Вити – липовая. Но как?! Дом мы всегда покидаем через черный ход. За рулем наглухо тонированной машины либо водитель, либо Андрей. И опять же чудеса конспирации: накладные усы, борода, очки и прочая шпионская атрибутика. Ведь в этом бородатом дяденьке в джинсах и толстовке с капюшоном очень трудно узнать привычного элегантного Степнова. Черт, что же делать-то? «ТЫ или ОН» Конечно, он! Ну, в смысле, пусть со мной делают все что хотят, лишь бы его не трогали. О, я прямо мать Тереза! Господи, ну как же страшно! Я огляделась по сторонам. Дикий, звериный страх окутал с головы до ног. Безысходность подступала со всех сторон. Глубоко вздохнув, я вернулась за столик. Веселье было в полном разгаре.

— Леночка, у тебя что-то случилось? — приторным голоском пропела Полина. Ого, какие мы наблюдательные. И не скажешь, что блондинка. Да, Кулемина. уж кто бы говорил, — Ты какая-то, напуганная что-ли.
— Нет, всё в порядке, — слишком быстро соврала я и тут же поймала на себе несколько взволнованных взглядов. Мне показалось, или она ухмыльнулась? Да ну её, мне сейчас вообще не до этого.
— Лен, может домой? прошептал Витя мне на ухо, когда я плюхнулась на диван рядом с ним.
— Давай ещё немножко посидим? — я чмокнула Степнова в щеку и чихнула от попавших в нос волосков. Да, домой хочется хотя бы только для того, чтобы он наконец снял эту дурацкую бороду и… Тьфу, опять меня понесло. Не могу ни о чем другом думать, когда он рядом. А ведь может быть так, что его и не будет рядом. По спине пробежал холодок. Я инстинктивно сжала клочок бумаги в кармане.
— А сейча-а-а-ас! — раздался на весь клуб бодрый вопль ди-джея, — По спец. заказу, следующая песня прозвучит специально, для девушки по имени Лена! Елена Кулемина! — я улыбнулась и повернулась к Степнову, но наткнулась на его удивленный взгляд. Ребята все как один замотали головами, отрицая свою причастность. Я подняла голову, настороженно прислушиваясь к музыке. С каждым звучавшим словом, я холодела:


А знаешь как мне в небесах,
Ты видишь нас с тобой во снах.
Ты любишь несколько кассет,
Ты помнишь, что меня уж нет…

Все бы было лучше и как будто бы пустяк,
Все бы было проще, если б не был я дурак,
Все бы было легче, был бы я сейчас с тобой,
Все бы было проще, был бы я сейчас живой.

А помнишь, как любили мы,
На звезды, взгляды класть свои,
Я понял, как тебя любил,
Я верил, но не сохранил…

Однажды, я к тебе вернусь,
Бумажным змеем прилечу,
А может в образе звезды,
Узнаешь это только ты…

После того, как прозвучали последние строчки, я резко вскочила с дивана. В глазах потемнело, и я потеряла сознание. Да чьи же это шутки?!
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — я не успела прийти в себя и осознать, что нахожусь дома, в (ничего себе – отрубилась!) как вспыхнула в синем пламени двух взволнованных глаз. И что ему сказать? Нет, я не могу втягивать его в чьи-то дурацкие игры. Он же пол Москвы перевернет. И тогда будет ещё хуже.
— Нет… — я как могла выражение лица максимально безразличным и отвела взгляд. Он еще минуту смотрел на меня, не отрываясь, приподнявшись на локте.
— Ну, как знаешь… — хмыкнул Степнов и отвернулся от меня. Опять обиделся. Нет, мужики, как дети.
— Вить… — я провела ладонью по его оголенной спине. Он дернул плечом, скидывая мою руку.
— Лен, давай спать! — ой, блин, какие мы гордые. Ну и пожалуйста! Я отвернулась от него и засопела, словно ежик. Через минуту он, не выдержав моего концерта, засмеялся и повернулся ко мне, обнял, прижал к груди и зарылся носом в мои волосы. Я улыбнулась и прикрыла глаза.
Проснулась я посреди ночи. Комнату освещала огромная луна. Всё было как-то слишком тревожно. Или меня сейчас тревожило всё? Я несколько раз повернулась с боку на бок и поняла, что не засну. Осторожно освободившись из рук Степнова, я спустилась вниз. Ого, какая удача. На столе стоял ноутбук. Интернет – вечный спутник бессонницы. Я сделала себе большую кружку чая, и устроилась на высоком стуле. Так, проверим почту. Реклама, реклама, фотки от Лерки (всё никак не разберу), спам, спам… А это что? sudba@mail.ru. Странно. Сделав глоток из чашки, я открыла письмо и еле сдержалась, чтобы не выплюнуть чай обратно.
«Я думаю, ты все поняла. И сделала выбор. ТЫ или ОН. Его долгая и счастливая дальнейшая жизнь или твое никчемное существование в этом поганом крошечном мирке без него? Выбор очевиден. Не сомневаюсь, что ты приняла правильное решение и сейчас согласна на все. Ты всё сделаешь так, как я потребую. Иначе… Но есть одна незадача: просто так он тебя не отпустит. А мы же не хотим, чтобы он пострадал, спасая тебя? Значит, нужно устранить это препятствие. Действуй, у тебя есть ровно 48 часов! До встречи»
Я еще раз прочитала письмо и трясущимися пальцами удалила файл. Уткнувшись носом в колени, я беззвучно зарыдала. Почему всё так? Да-да, я прекрасно поняла, что имела в виду эта «судьба». Есть только один выход уйти без проблем. Господи, снова уйти! Снова бежать! Только на этот раз, пойти против себя. Да сколько же можно?! Но делать нечего. Или я или он. Прости меня, Витя. Прости!
Остаток ночи я провела без сна. Просто лежала и смотрела в его лицо. А он будто понимая мои мысли, всё время недовольно вздыхал и морщился. Последние мгновения безмятежного счастья, и все пройдет, растворится.
— Прости меня, — прошептала я, прикоснувшись губами к его щеке. Он улыбнулся во сне, и будто осознав, что я задумала, резко сжал мое запястье. Нет, еще немного и ты отпустишь меня сам. Прогонишь меня.

Утренний ветерок приятно обдувал лицо, сквозь распахнутое окно. Затяжка, еще затяжка. В мыслях образовалась приятная отрешенность. Но не надолго. Я напряглась, услышав шаги за спиной. Инстинктивно сжалась, зажмурилась, но не повернулась. Его руки скользнули по моей талии и поднялись вверх. Одна из них проникла под мою майку и сжала грудь. Всё, тянуть больше нельзя. Я дернулась, скинув его руку, повернулась и наткнулась на его недоуменный взгляд.
— Что? — придавая голосу как можно больше раздраженности, проговорила я.
— Не понял… — удивленно проговорил Степнов. Ну, что тут сказать: бывает.
— Что ты не понял? — все-таки, сцена – это мое! – Возомнил, что можно лапать меня, когда в бошку взбредет? Да? — каждое слово больно врезалось в моё сердце и всё большим недоумением расползалось по его лицу, — А меня ты спросить не хочешь? Хочу ли я? В настроении ли я?! НЕ ХОЧУ! Слышал о таком? Или твои силиконовые Барби не знали таких слов? — знаете, что я подумала, глядя в его пышущие гневом глаза? Мне никуда уходить не придется и мой шантажист грубо обломается, а всё потому что Степнов меня сейчас сам прибьет, скажи я еще парочку таких вещей. Он резко выхватил у меня почти истлевшую сигарету, с силой затушил в пепельнице, и не говоря ни слова покинул кухню. Начало положено.
Так, теперь дальше.
— Гуцул… — нехорошо, конечно, подставлять других, но надеюсь, «Витек» ничего не сделает своему другу, — Привет! Давно не виделись. А ты не хочешь пригласить девушку в кино? — в трубке повисло удивленное молчание, сменившееся деликатным покашливанием, — Расслабься, Игорек, я не собираюсь тебя насиловать. Посидим по-дружески.
— Лен, если честно, то я крайне удивлен, что ты отлипла от своего Степнова так быстро… — усмехнулся Гуцул, развалившись в кресле. Он отхлебнул пива из стакана, но не отвел глаз с мелькавшей на экране рекламы.
— Надоел… — равнодушно бросила я. Кто бы знал, как тяжело мне дались эти слова.
— Чего? — Игорь подпрыгнул, чуть не перевернув попкорн, стоящий между наших кресел, — Ты что несешь?
— Гуцул… — я выдохнула, — ну, что ты как маленький? Ну подумаешь, перепехнулись. Полюбили друг друга немного, и хватит, — а-а-а, как же больно! — Или ты думал, что это навсегда? Детишки, семья и умрем в один день дряхлыми? Не смеши!
— Я не узнаю тебя, — с горечью и (показалось? Кажется, нет.) презрением прошептал Гуцул.
— Я сама себя не узнаю, — отвернувшись, еле слышно, для самой себя шепнула я. Попыталась сосредоточиться на начавшемся фильме, но всё безуспешно.
После окончания фильма мы молча вышли из зала. Когда оказались на улице я, наконец блаженно затянулась сигаретой. Почувствовав вкус табака, я потихоньку стала расслабляться. Гуцул стоял в стороне, стараясь не смотреть в мою сторону. Игорек, ты даже не представляешь, как мне самой от себя противно. Но по-другому просто невозможно.
— Ну, что может в бар? — заговорщицки произнесла я, блеснув улыбкой.
— Нет, Лен, извини, что-то не хочется, — я пожала плечами, щелчком выкинула бычок и зашагала в сторону бара. Алкоголь, вот, что мне сейчас нужно, чтобы забыть обо всей той грязи, которую я распространяю вокруг себя. В кармане завибрировал телефон. Сердце кольнуло надеждой. Номер засекречен.
«Умница! Послушная девочка!», – сообщило входящее сообщение. Я со стоном кинула телефон в карман и зашла в заведение.
— Водки! — бросила я, подлетев к стойке. Бармен нацепил профессиональную улыбку и окинул меня оценивающим взглядом.
— Такая молодая, красивая девушка и водки… — он состроил недовольную гримасу. Блин, да чего им всем от меня надо?!
— ВОДКИ! — уже прорычала я, стукнув кулаком по стойке. Бармен на мгновение изменился в лице, но потом снова засияв улыбкой, наполнил стакан. А потом еще один. Водка, дым и снова бездна. Идеальная компания. В пьяное сознание, словно гвозди, вдавливались слова песни, льющейся из динамиков:
Ну вот и все, похоже. Почему так сложно?

Он, она, они. Дожили.

По коже дрожью, хотя все это уже в прошлом,

И теперь мы тоже просто противоположны.

А под ногами земля и асфальт с лужами,

Может быть еще чуть-чуть? Да нет, будет только хуже

А тут весна сменяет зимнюю стужу

И я честно рад, что дальше не будет хуже.

Да куда уж хуже? Когда он докурит,

Она скажет ему, что больше ничего не будет,

Но просто всё, но просто уже поздно.

Говорит всё это, а у самой стекают слезы.

А время час ночи на дисплее телефона,

А у них минута и семь шагов до домофона.

Она уходит и не вернется. Вряд ли подождет.

Зайдет в лифт и нажмет на пятый.


— Дожили… По коже дрожью… Уже в прошлом… Противоположны… Еще чуть-чуть - будет только хуже. Больше ничего не будет… А у них минута… Уходит. Не вернется. Господи!!! Я спрятала лицо в ладони и замычала, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Вам плохо? — забеспокоился бармен, тронув меня за плечо. Я подняла на него глаза, и хмыкнула.
— Мне уже никак… — увидев его перепуганное лицо, я положила на стойку купюры и пошатываясь пошла к выходу. Поймав такси, я назвала адрес.
— Да не знаю я, Андрюх! — как только я зашла в квартиру, до ушей донесся разъяренный, но в то же время взволнованный голос Степнова. — Может, у нее ПМС?! — нормально? У мужиков всегда так: если девушка не в настроении, то причина может быть только одна – месячные! Капец, а не логика! И после этого они еще смеют шутить над женской? — Да я ума не приложу, где ее искать! Телефон выключен! Придет, голову оторву!
— Смотри, как бы я тебе ничего не оторвала! — упс, а вот и алкоголь проснулся. Лена, лучше бы тебе закрыть рот и идти спать.
— Андрюх, я перезвоню, — Степнов мрачно уставился на мое пошатывающиеся из стороны в сторону тело, — Явилась, шлында…— «шлында», это чего? Это как шлюха, да? Ну я тебе сейчас!
— Сам козел! — я плюнула себе под ноги и покачнулась. Чтобы не упасть, я схватилась рукой за косяк. Да уж, моему воспитанию можно только позавидовать.
— Где ты была? — прорычал Степнов, надвигаясь на меня. Волновался. Эх, как приятно! Сейчас расцелую его! «ТЫ или ОН», — так некстати вспыхнуло в затуманенном алкоголем сознании. Я сжала кулаки.
— Тебя волнует? — рявкнула я. Даже сквозь алкогольное забытье я чувствовала, как колет сердце от собственных же слов.
— Ты в моем доме, и будь добра отчитываться за каждый свой шаг! — Степнов подлетел ко мне в плотную и больно схватил за руку, чуть выше локтя. Боль, злость и алкоголь вылились в гремучую смесь, рвущуюся из меня. Яростно сверкнув глазами, я отдернула руку.
— Да пошел ты! Папаша! — выкрикнула я и направилась к выходу.
— Ты никуда не пойдешь! — теперь пришла его очередь кричать. Как же в этот момент хотелось кинуться к нему в объятия и пообещать, что я никуда и НИКОГДА не уйду! Но…
— Да? Кто сказал?
«Прости, прости, прости», — глухо отбивало в груди измученное сердце…
— Я!!! — он сделал выпад в мою сторону. О, а вот и решение. Это вмиг погубит всё. И мне даже не понадобятся 24 часа. Я уйду сейчас. Дрожащей рукой я нащупала сталь Магнума, который сейчас прожигал кожу спины. Выдохнув, я очередной раз про себя взмолилась о прощении и твердо навела дула на Степнова.
— Ну, так останови меня, идиот, — о, да, последнее просто было необходимо было добавить. Дура ты, дура. Степнов поднял на меня взгляд. В его глазах пронеслись сперва удивление, потом непонимание, затем злость, обида и наконец разочарованность, ненависть, презрение! Я поняла, что попала в цель.
— Уходи, — он развернулся и ушел, не поднимая глаз. Я зажмурилась и закусила губу отчаянно борясь с желанием разрыдаться. Спрятала пистолет и покинула дом. Прощай. В который раз. Прощай. В последний раз.
А в такси играла та же песня:


А он один внизу и за спиной лишь правда,

Без планов на сегодня и без планов на завтра,

Одна дорога, но такой короткий путь,

Забудь, их просто уже не вернуть,

Не вернуть их и не вернуть те поцелуи,

Что останутся в том дождливом июне,

Потом всю осень она будет жалеть об этом,

Ведь в ее жизни с ним это последнее лето,

И кто-то где-то и не весна и не мы,

Они мечтали и где теперь его мечты,

Их просто нету, просто не позвонит в среду,

Просто забудет, просто так лучше будет,

И все сначала, эти темные будни,

Другие люди, чужие судьбы


Ночная Москва – вечный спутник одиночества. Я долго бродила по ночным улицам, не чувствуя ни холода, ни страха… Вообще ничего. Когда уже начало светать, я спустилась в метро. И тут же наткнулась на то, что разбило в прах остатки теплящейся во мне надежды. «Нет выхода» Табличка, на которую уже давно никто не обращает внимание. Она как бы сама собой разумеется. Но сейчас именно она дала мне ответ. К глазам подступили слезы. А какой смысл плакать? Это что-то изменит? Нет! Станет легче? Точно нет. Просто так? Зачем?
— До Клина! — таксист окинул меня недовольным взглядом, дожевывая бутерброд.
— Дороговато получится… — буркнул он, хмуро уставившись в лобовое стекло.
— Отлично. Погнали! — я плюхнулась на заднее сидение и прикрыла глаза. Бессонная ночь давала о себе знать. Куда я еду? У меня оставалось еще одно дело – самое важное.

— Привет… — я тихо прошла на кухню и тут же наткнулась на три разных взгляда: недовольный Гуцула. Злится. Оно и понятно. Заинтересованный Стаса. Он всегда старался сначала понять, а лишь потом осудить. И грустный, потерянный Леркин взгляд. Самый тяжелый для меня. Она не понимает, не узнает меня. Лерочка, как бы я хотела тебе всё рассказать, вам всем всё рассказать.
— Ребят я… — слова давались с трудом, застревая в горле, — Мне уехать нужно. Не знаю, на сколько.
«Навсегда!» — стучало в воспаленной голове.
— С ним? — в Леркиных глазах блеснул огонек надежды.
— Нет. От него, — тихо ответила я. Вру! Опять вру! Как же я устала. Очень скоро всё это кончится. Гуцул презрительно фыркнул, Лерка отвела разочарованный взгляд. Стас нахмурился, но по-прежнему продолжал внимательно вглядывался в мое лицо. Как же тяжело.
— Я попрощаться хотела, — натянутая улыбка тронула мои губы. Они не двинулись. Просто сидели молча, смотря кто куда. Только не на меня. Так и должно быть. Я махнула рукой и пошла к выходу.
— Ленка-а-а-а! — Лера в слезах бросилась мне на шею. Истерика, так долго жившая во мне, наконец, выплеснулась наружу. Я зарылась в волосах подруги и застонала, почувствовав как меня обвили руки Гуцула и Стаса. Прямо как тогда, когда я ушла от Степнова, ушла в который раз. Не суждено. Нам просто не суждено было быть вместе. НИ-КО-ГДА. Боги никогда не позволят людям быть счастливей их…

Моя рука нечаянно соскользнула со спины Гуцула и неслышно порхнула мимо его кармана. Хм, а вот это может пригодиться! Профессиональным отточенным движением я незаметно извлекла пистолет и так же аккуратно запихнула его себе в джинсы, рядом со своим Магнумом. Извини, Игорек… Освободившись из объятий, я посмотрела в такие любимые и родные глаза. А ведь и правда, они – мои ангелы. Вот только теперь не хранители. Не в этот раз. Я взялась за ручку двери.
— Лен… — тон Стаса заставил меня вздрогнуть. Я развернулась, не рискуя поднять на него глаза, — А как же вещи?
Я запаниковала. Никогда не могла придумать нормальную отмазку в экстремальных ситуациях. Ну, я же блондинка.
— Я… а… мне… это… Потом! — Да уж, гений словесности во мне умер, так и не родившись. Я поспешила покинуть квартиру. Напоследок я наткнулась на недоверчивый взгляд Стаса.

И снова знакомая дорога «Клин-Москва». Холодная гостиница. Жизнь, которая вот-вот кончится. Веселуха, неправда ли? Затяжка, еще затяжка. Сигарета, еще одна. Пачка, еще одна. Горло больно жжет от переизбытка никотина. Телефон сообщил о входящем смс. Странно, а я уже даже не боюсь. Только дрожь в руках выдает волнение.
«6 утра. Поле за детдомом»
Хорошее выбрали местечко для мести. Тишина. Ни души. Только многолетние дубовые стволы скрывают от посторонних глаз любого. Деревья словно немые свидетели. Я посмотрела на часы. Два часа ночи.
Привет! Я Лена. И жить мне осталось не больше трех часов.
3 часа… 180 минут… 10800 секунд…
Наверное, люди, знающие о скором конце, ведут себя несколько иначе, нежели я, сидящая сейчас на подоконнике, болтающая ногой в такт громкой музыке, и выкуривающая уже седьмую по счету сигарету. Кто-то последний час проведет со своими родными, рыдая в жилетку и прощаясь… Кто-то с близкими друзьями, напиваясь, чтобы забыться или веселясь, чтобы отогнать ненужные мысли. Кто-то с любимыми… До одури занимаясь любовью, шепча дежурные слова признания. Всё это будет делать кто–то другой. Но не я.

Я стояла посреди поля. Тело со всех пронизывал ледяной ветер. Руки сжаты в кулаки. Я не отрываясь смотрела в небо, синее, как его глаза.
— Прости… Прости. Прости! — беспрестанно шептали пересохшие губы одно слово, как молитву. За спиной зашуршала трава, прогибаясь под чьими то шагами. Я зажмурилась.
— Прощай! — последнее, что я успела сказать.
Голова неприятно гудела. Тело ныло. Я попыталась пошевелится, но меня тут же пронзила боль. Открыв глаза, я тут же их снова закрыла. Моргнула пару раз. Всё равно темно. Я умерла? Видимо это и есть чистилище. Оказывается, умирать легко! Чик и всё.
Внезапно вспыхнула тусклая лампочка, которая осветила пустое помещение с ободранными стенами и всего лишь двумя стульями. К одному из низ была привязана я. Я напрягла слезящиеся глаза, пытаясь разглядеть возникший передо мной силуэт. Как только мне это удалось, я попыталась вскрикнуть, но из пересохшего горла вырвался лишь сдавленный хрип.
— Полина? — прошептала я, ошарашено оглядывая шантажистку. Почему она? Зачем ей я?! Витя?
— Удивлена? — злобно усмехнулась блондинка, подходя ближе.
— Какого хрена?! — я резко дернулась, но снова почувствовала боль. Запястья были крепко завязаны веревками. И тут я почувствовала удар по лицу.
— Не рыпайся, детка! — прорычала Полина, потирая ушибленную о моё лицо руку. Я подняла на нее злой взгляд и облизнула выступившую на губе кровь.
— Ну что, рассказать тебе грустную сказку, малышка? Чтобы ты не мучилась в догадках, — Полина аккуратно присела на краешек второго стула, элегантно закинув одну длинную ногу на другую. Я напряженно кивнула, и устало откинулась на спинку стула.
— Ну, слушай! — Полина прикурила тонкую гламурную сигарету и выдохнула сизый клубок дыма. По комнате поплыл удушливый приторный аромат, — Жила была на свете маленькая девочка. Девочка – принцесса. Назовем её… Поленькой. И было у неё все, что она только могла пожелать. А самое главное, у неё было счастливое и беззаботное детство, постепенно перетекшее в такую же юность. А было у неё всё это благодаря её любимому папочке-королю. Как звали папочку? Максим. Карпов Максим Леонидович, — я открыла рот. Карпов! Тот самый, который… Тот самый, которого Витя. К А П Е Ц! — Ой, смотрю, ты знаешь главных героев. Это хорошо, — усмехнулась Полина, — Ну, так вот. Жила Полечка и горя не знала. Жила себе беззаботно со своим дорогим папочкой. И тут внезапно в их королевстве появился злой Карабас-Барабас. Догадываешься, о ком я? И он убил доброго короля! Подонок!
— Доброго? Да он же до этого Катю убил! — заорала я, и тут же снова получила сильный удар по лицу. А-а-а-а! Развяжите меня! Я её голыми руками придушу!
— Заткнись, я сказала! — завизжала блондинка, так что у меня заложило уши. Вот он прототип бензопилы «дружба»! — Тебе еще предстоит дослушать концовку. В ней самый сок. После того, как Полечка узнала, кто виновен в смерти её ненаглядного папочки, он решила, во что бы то ни стало отомстить Карабасу. Как? А очень просто! Его же оружием. Забрать у него самое дорогое, — в меня уперся наманикюренный пальчик. Я ухмыльнулась.
— О, дорогуша, ну тут ты прогадала. Наверное, садовник ему дороже чем… — я не успела договорить.
— Не умеешь ты врать, Кулемина! — засмеялась блондинка, — Мы обе знаем, что это не так! Хотя, честно говоря, я и вправду не пойму, что он нашел в тебе, — она скривила презрительную мину и окинула меня с ног до головы полным гадливости взглядом, — Но считай, что сегодня твой день. Я же хотела тебя убить, но… Мой дорогой помощник потребовал тебя в качестве платы. Так что у тебя теперь два варианта: умереть либо жить несчастной с ним. И не думай, о побеге, а то твоему Витеньке плохо придется! — я во все глаза уставилась на шантажистку. Помощник? — Ах, ну да. А вот и твой новый хозяин, красавица!
Дверь в комнату растворилась, и в комнату зашел парень, лицо которого было скрыто черным капюшоном. Я замерла, когда капюшон соскользнул с его лица. От увиденного мне захотелось заорать в голос от отчаяния. Но у меня получилась лишь простонать:
— За что? — взмолилась я, — Пашка, как ты мог?! — Я дернулась на стуле.

— Леночка ты не рада? — парень прошептал эти слова так ласково, что меня тут же замутило. Он повернулся к Полине, — Пистолет забрала? Я же говорил.
Тварь! Он же все про меня знал. Полина молча поднялась, обошла меня и выхватила из кармана джинсов моего Магнюшу. Я опустила голову. Ногу приятно жгла сталь Гуцуловского пистолета. Едва заметная улыбка коснулась разбитых губ. О нём-то вы точно не знаете.
— Ты спрашиваешь, за что, малыш? — всё так же приторно пел Паша. Я поморщилась, — Потому что я люблю тебя. Любил всю жизнь. А он не достоин тебя! Он забрал тебя у меня. Но теперь пришла пора отдавать долги. Этих причин тебе хватит?! — сказать, что я была ошарашена – не сказать ничего.
— Но почему тогда… — начала было я.
— Почему я тогда согласился вернуть флэшки? — продолжил он за меня, — Ну ведь ты пригрозила мне. Ты могла пропасть, а я бы не вынес этого, — он подошел ко мне и провел рукой по моей щеке. Я дёрнулась, сплюнув ему под ноги.
— Да ты – ненормальный! — рявкнула я, яростно сверкнув глазами.
— Ты сделала меня таким, — спокойно ответил Паша, — потерпи немножко. Завтра мы уже будем так далеко, что никакой Витенька не сможет нам помешать, любимая! — я открыла рот, чтобы возразить, но увидела, как Пашка кивнул Полине, стоявшей за мной. Затем я почувствовала ткань, коснувшуюся моего рта и носа, вдохнула резкий запах и провалилась во тьму.

Что-то последние мои пробуждения становятся всё приятней и приятней. В кавычках, конечно. Спина ныла так, как могла бы у какого-нибудь Равшана после трудовой смены. В горле пересохло, а веки будто налились свинцом. Я с трудом разлепила один глаз. Машина, которая едет. Ценное наблюдение. Почему-то каша в мозгу. События никак не хотят складываться в полную картину моего недавно времяпрепровождения. Я вчера пила?
— Вить… — прохрипела я. Не, ну а кто ещё меня может куда-то везти?
— Паша, — водитель показал свою ухмыляющуюся физиономию из-за переднего сидения. Вспышка в мозгу. Черт!!! Словно в подтверждение моих кошмарных воспоминаний заныла поврежденная губа.
— Куда ты меня везешь? — пробурчала я, принимая вертикальное положение и пытаясь хоть как-то размять затекшие мышцы.
— Как куда, малыш? Мы уезжаем! Туда, где будем жить только вдвоем. Долго и счастливо! — меня передернуло и затошнило. Может, подправить ему атмосферу в салоне?
— Ты придурок! Выпусти меня! Я никуда с тобой не поеду! — заорала я, что есть мочи, ударив по сидению кулаком, — Я люблю Степнова! — фу, Кулемина. Прямо как в мыльной опере.
— Я предвидел это, — спокойно произнес Паша и съехал на обочину. Он сейчас меня убьет? Хм. Где-то я уже говорила эти слова. Вот точно, всё в жизни повторяется, — А теперь, послушай меня, дорогая!
— Еще раз меня так назовешь… — возмущенно начала я.
— Заткнись! — я подпрыгнула на сидении от неожиданности. Сжав губы, сложила руки на груди и отвернулась к окну.
— Так-то лучше, — ухмыльнулся парень, — Внимательно слушаешь? Так вот: моими людьми в машине твоего ненаглядного Витеньки установлена одна маленькая, но ОЧЕНЬ эффективная штучка. Понимаешь, о чем я? Один звоночек – и… Получится дивный фейерверк, с участием твоего драгоценного. Так что решайся, детка. Его жизнь в твоих руках!
Вот это пападос…
— Где гарантия, что ты не выполнишь свою угрозу, если я поеду с тобой? — да, я смирилась. Или у меня был другой выход?
— Лен, ну ты меня удивляешь… — протянул придурок. Теперь я буду называть его так, — Если я убью его, то мне больше нечем будет удержать тебя!
— Тебе самому от себя не противно? — скривилась я, презрительно фыркнув, — Больше нечем девушек удержать?!
— Ради тебя, я готов даже на такое! — пафосно произнес Паша. Убью его! О, а это идея! Блин, но тогда его люди нажмут эту дурацкую кнопку. Надо предупредить Витю. Но как?
— Я ненавижу тебя! — мои руки сжались в кулаки, от сознания своего бессилия.
— Это не надолго, малыш! — машина снова тронулась с места.
Здание аэропорта было переполнено людьми. Она казалось мне, никогда не бывшей в таких местах огромным муравейником. Я обессиленно плюхнулась в кресло и прикрыла глаза. Чувствовала я себя просто ужасно. И не только физически. Казалось, мне не хватает только шарниров, для того, чтобы окончательно превратиться в марионетку. А ведь он всё продумал! Теперь я выполню всё, что он пожелает. Но вдруг?
— А ты не врешь ли, насчет бомбы? — прищурилась я, сверля взглядом своего «хозяина».
— Ну, хочешь – проверь, — Паша равнодушно кивнул в сторону выхода. Я фыркнула, надела капюшон и задремала.

- Лен, вставай, пора на регистрацию! – Паша потрепал меня за плечо. Ну, блин… Вот и все… Я поплелась на «фейс-контроль», и тут меня осенило. Пистолет словно загорелся под штаниной, обжигая кожу. Разрешения у меня с собой нет, значит меня сейчас задержат до выяснения… А Вите… Меня охватила паника, я задергалась.
- Успокойся, скоро мы будем далеко-далеко, и забудешь про всякие глупости! - Паша понял мою « истерику» по-своему. Мы подошли к стойке, хмурые таможенники окинули нас равнодушным взглядом, мой «конвоир» подтолкнул меня к стойке. Шаг… Еще шаг… Еще один… И вот в ушах раздается противный писк металлоискателя.
- Девушка, ключи или прочие металлические предметы, оставьте пожалуйста тут! – Я пожала плечами, глаза бешено заметались по полу. Ну, и что плюхнуть им тут пистолет?! Я напряглась, один из таможенников приблизился ко мне и начал водить своим приборчиком по одежде. Фу, как пошло звучит! Кулемина, блин! У кого чего болит… Когда металлоискатель пропорхнул в районе правой ноги, снова раздался оглушительный писк.
- Твою мать! – Тихо выругался Паша.
- Девушка, что у Вас там? – Все! Адьос амигос! Я задрала штанину, и трясущейся рукой выложила на стойку пистолет, который вчера украла у Игоря. Таможенники даже не отреагировали, будто ожидая этого. Вот, что значит профессионалы. Пашка обреченно вздохнул.
- Пройдемте с нами… – Опустив голову, я побрела за таможенниками.

- А я? – Раздалось за спиной. Даже не решалась повернутся, боялась увидеть в его глазах готовность привести угрозу в исполнение, но все же пришлось…
- Молодой человек, мы обязаны задержать Вашу спутницу до выяснения обстоятельств. - устало пояснил мужчина. - Сейчас она проследует с нами, а Вам советуем обменять билеты на более поздний срок. – Паша поджал губы, и несколько минут молча водил по присутствующим взглядом, потом сделал шаг ко мне на встречу.
- Я ПОКА жду… - Сказал он, и, развернувшись, быстро зашагал прочь. Облегченно выдохнула, ведь я смогу теперь позвонить Степнову. Только… Он и слушать меня не станет. Но главное я теперь смогу позвонить! И предупредить об этой чертовой бомбе! О, я мозг! Надо было еще пару «лимонок» в джинсы позасовывать, гранатомет в штанину, ну, и всякого прочего барахла. Тогда бы меня приняли за зверскую террарюгу, и я бы перебралась на ПМЖ в колонию. Все лучше, чем с этим больным придурком. Таможенник дернул меня за руку и повел в сторону приоткрытой двери.
Помещение встретило меня ярким светом и хмурой тетей-шкафом. При этом я, как идиотка улыбалась во все тридцать два зуба, радуясь своему хоть и недолгому, но освобождению. Вот, пожалуйста, сейчас меня еще и упрячут в белую комнату с мягкими стеночками.
- Раздевайтесь… - Буркнула шкафообразная, не поднимая глаз от бумажек, раскиданных перед ней на столе. О! А музычку включите? Ох, Кулемина, что-то у тебя настроение хорошее, не к добру… Я медленно расстегнула олимпийку, и обернулась на «конвоира», недовольно поджав губы. Тоже мне, нашел бесплатное шоу. Мужчина, увидев мой взгляд, хмыкнул, и вышел за дверь. Я стянула оставшуюся одежду, и плюхнула на стул рядом с собой.
- Одевайтесь! – Даже не посмотрев в мою сторону, сказала тетка. Капец! Это нормальные люди? Это, что у них тут приколы такие, местные? В недоумение, уставившись на таможенницу, я натянула одежду обратно, и честно стала снова ждать команды «Одевайтесь!»
- Забирайте! – Кого?! А это не мне… Ой, а куда забирайте-то?! В комнату зашли два мужчины и, взяв меня под руки, вывели из комнаты, провели по длинному коридору, и мы оказались на улице. Перед нами затормозил милицейский «пазик»…Нет, «газик»… Ну, как он там? «Буханка», короче… Меня без лишних разговоров запихнули в кабину с решеточками. Я прям как героиня боевика! Называйте меня… А как называют крутых преступников?..
Ехали довольно долго, смотреть в окно было бесполезно. Оно было все заляпанное. Видимо, чтобы горе-преступники, типа меня, не запомнили дорогу. Между прочим, насчет дороги, могли бы сделать ее попрезентабельней! А то надоело уже трястись по этим калдоё… Ну… Горочкам. Или меня сразу в ссылку в Сибирь везут, в глухую деревенскую гущу? Не успела я задуматься над одной из главных проблем России – дорогами, как машина резко затормозила, двери распахнулись, и все тот же надзиратель засунул свою голову в салон.
- Натяни капюшон, и, не поднимая головы, следуй за нами! – Мужик прижал мою голову чуть ли ни к коленям и грубо вытолкнул из машины. Хамло! В позе «я креведко» поплелась по тропинке… М-мм… Милая дорожка для тюряги!
- Глаза закрой! – Рявкнули над ухом, и, могу поклясться, что я услышала сдавленный смешок. Зажмурилась. Тоже мне, интриганы! Тут я почувствовала, как рука, прижимающая меня к земле исчезла. Не открывая глаз, распрямилась, и, высунув язык, (Зачем? НАПОМИНАНИЕ: Я - блондинка!) приоткрыла один глаз.
- ВИТЯ?! - Вокруг меня, как вокруг Снегурочки на утреннике столпились улыбающиеся Степнов, Андрей, Лерка, Гуцул и Стас.
- Э-э-э… – Да, вот так звучала самая трезвая мысль, которую я смогла озвучить. – Привет… - О, а это в ДАННОЙ ситуации звучит еще гениальней! Давай, Кулемина, продолжи, спроси «Как дела?», «Что делаете?» И правда, что они тут делают?!
- Что делаете? – Всё, я дибил! Наверное, мои мысли отразились на лице, потому что все присутствующие разразились громким смехом, и накинулись на меня, видимо, пытаясь задушить меня в своих объятиях. Я замерла, словно истукан… Слушайте, а как замирают истуканы? А кто это вообще такие? Блин! Какая разница?! Я зажмурилась, как только почувствовала, что объятия друзей перестали согревать. Сейчас они начнут мне полоскать мозги. Тело ударило разрядом тока. Жар объятий. ЕГО объятий… И губы, ЕГО горячие губы, как будто зализывающие все мои раны.
- Прости меня… - Прошептала я, и уткнулась Вите в грудь. Все! Надоело быть сильной, не могу больше! Еще крепче прижавшись к НЕМУ, чувствуя каждое биение любимого сердца, я заплакала, тихо, почти беззвучно.
- Глупая ты моя… - Степнов приподнял мой подбородок, и мелкими, нежными, чуть ощутимыми поцелуями стал осыпать мокрое лицо. Вот оно счастье!
-У-уи! Какая нежность! - Саркастически прогундело из-за спины. - А про нас ты еще помнишь?! – Я улыбнулась, отлепилась от мужчины, и посмотрела на друзей. Так… Все-таки мне кто-нибудь, что-нибудь объяснит?
- Пошли в гостиную… - Усмехнулся Степнов, увидев мое замешательство. Он умеет мысли читать? Или я так громко думаю?
Как только мы все расположились вокруг обеденного стола, заставленного всевозможными тарелками (Подготовились!), я вцепилась зубами в огромный бутерброд. Только сейчас я поняла КАКАЯ я голодная.
- Кушай, Леночка, кушай! - Захихикала Лерка, погладив меня по волосам. Я закивала, не отрываясь от процесса. Вопросительно обводя взглядом присутствующих, остановилась я, конечно же, на одних глазах. Надо ли уточнять каких?
- Ты наверное хочешь знать, как мы нашли тебя? – Улыбнулся Степнов, я снова кивнула. – Ладно, тогда слушай… И мотай на ус! Накосячила ты по полной! – Открыла рот. Ну, вот так всегда! Я считала, что сделала все «шито-крыто». Нет, «шитко-гладко»… Нет не то! В общем, все без сучка и задоринки. Ан нет. В памяти некстати всплыли Пашины слова: «Надо сказать Елена, что в экстремальных ситуациях, ты напрочь теряешь всякий здравый смысл, и руководствуешься лишь инстинктами – словно кошка бегущая с корабля…без оглядки…»
Да и в этом я вся… Нахмурившись, я вся устремилась в слух.
– Начнем с того, Леночка, что письма, которые ты удаляешь из почтового ящика, иногда стоит удалять и из корзины! - Я со всей дури стукнула себя в лоб ладонью. Ау, больно! Зато бесплатно, Кулемина! Ты тупица! – Во-вторых, в следующий раз, когда решишь со мной «порвать», не трясись ты, как осиновый лист! Слишком уж видно рвущуюся из тебя истерику. - Я вам профессиональная актрисулька, что ли?..
- Ой, а можно дальше я?! – Сияющая Лерка аж на стуле подпрыгивала в нетерпении. Ну, конечно, всем не терпится постебаться над дурочкой-Леночкой. Гуцул закрыл сестре рот, с воплем «Нет я!» Назревает драка…
- Стоп! – Рявкнул Стас. «Родственнички» замерли. Знаете, иногда я подозреваю, что Стасик и есть их блудный папаша. Комаров расплылся в гаденькой улыбке, повернувшись ко мне. - Лен, ты еще вот что запомни, тебе когда «Уехать надо… От него!» - Последнюю фразу Стас пропищал, видимо пародируя меня – странный, кстати, поступок, зная мой голос. - Ты не прощайся с нами, как будто ты вешаться идешь, ок? – Я скрестила руки на груди, и принялась усердно делать вид, что меня безумно интересуют собственные кеды. Блин, вот как я до сих пор жива, такая лохушка? Меня видимо родили, чтобы посмеяться, а я выжила!
- И пистолет! Пистолет! – Запрыгал на стуле Игорек. О, он тоже гениален в высказываниях, я вам говорила об этом?
- Ты думала, что Гуцул не заметит? – Хрипло осведомился Степнов. Я перевела на него взгляд. А-а-а! Мужчина, я Вас хочу! Отгоняя картинки, рисуемые моим воображением, я тряхнула головой. – Ну, вот сложить это в совокупности… А дальше дело техники…
- И что теперь? – Наконец, проблеяла я, снова устремив все внимание на кеды.
- Ты будешь наказана, причем ОЧЕНЬ жестоко! - Я улыбнулась, в предвкушении Степновской «пытки». – Не-ет, дорогуша, не ТАК. Это бы было для тебя скорее поощрением! - Я покраснела, да? По гостиной пронеслись сдавленные смешки. Нет, все-таки похоже, что он умеет читать мысли! - Но об этом потом, а пока… Пошли! – Я непонимающе посмотрела на ребят, резко поднявшихся со своих мест.
- К-куда? – Он меня выгоняет?!
-Кулемина! Ну, что ты такая любопытная, а? – Взвизгнула Лерка, и побежала на выход. Я вздохнула и обреченно поплелась за остальными. У входа в дом стоял джип… Тот самый…
- Вить, мне надо тебе сказать…. – Почему мне никогда не дают договорить?! Все произошло очень быстро… Машина… Хлопок дверцы… Взрыв… И все!..

Испугались?! .Ладно-ладно! Шучу! Просто так эффектней звучало. На самом деле я умолчала о маленьких, но важных подробностях. Ну, что? Начнем сначала?
Привет, я Лена… Хе-хе-хе. Снова шутка! Не настолько же сначала…

- Кулемина! Ну, что ты такая любопытная, а? – Взвизгнула Лерка, и побежала на выход. Я вздохнула и обреченно поплелась за остальными. У входа в дом стоял джип. Тот самый…
- Вить, мне надо тебе сказать… - Я судорожно размышляла, что же делать, чтобы меня, наконец, послушали? Что делать?! Кричать, конечно! Открыв, было рот, я приготовилась шагнуть за порог, как крепкая мужская рука потянула меня обратно. Все присутствующие затихли, прилипнув к маленькому окошку, из которого открывался отличный вид на двор. Тишину нарушало лишь дружное шипение сестренки и братика, которые пихали друг друга пятыми точками, пытаясь занять место поудобней. Все остальное я наблюдала, широко открыв рот, из которого вырывались нечленораздельные звуки.
Степнов подмигнул мне и, обернувшись, кивнул двум амбалам-охранникам, стоящим позади нас. Они молча подошли к стулу, стоящему возле стенки, и сдернули покрывало, скрывающее предмет, находящийся на нем. Я не заорала только чудом, потому что, как только покрывало исчезло, мой рот накрыла Степновская ладонь, и крик превратился в мычание. На стуле сидела Я… Вернее кукла, как две капли воды похожая на меня: светлые рваные прядки волос, челка, спадающая на лицо, черная футболка, белая олимпийка, светлые джинсы. Кто-то явно посетил мой шкаф и… И!!!!
- Мои кедики! – Да-да! Те самые! Я кинулась к муляжу, пытаясь стянуть с него мою любимую обувь. Но тут же почувствовала, как Виктор дернул меня назад, пригвоздив к месту.
- Лен прекрати! – Он снова кивнул «пулехранилищам», и они незамедлительно подхватили «меня» под руки, так что голова повисла, и длинная челка полностью скрыла безжизненно застывшее лицо. По телу, по мимо воли, пробежал озноб. Жуткое, надо сказать, зрелище. Создавалось впечатление, что кукла и вправду живая, только без сознания. Безвольно повисшее на крепких руках охранников тельце, колыхалось от каждого их шага. Видимо, такие чувства посетили не только меня.
- Пипец… - Взвизгнула Лера, закрыв ладошкой рот, во все глаза, наблюдая за происходящим. Стас прижал ее к себе и, нежно чмокнув в макушку, стал гладить по кучерявым волосам. Не, ну, точно папочка! Ладно-ладно! Я просто завидую! Вон, Степнов облокотился о косяк, сложил руки на груди, и не париться. А мне, между прочим, не по себе!
Андрей отлепился от второго косяка, и, сверкнув хитрющей улыбкой, поплелся за охранной и «моим телом». Я с замиранием сердца ждала продолжения.
- Куда-нибудь подальше! На трассе киньте! – Вдруг заорал Базаров, обращаясь к амбалам, так что наверное слышали соседние поселки. - И пошевеливайтесь, пока она в себя не пришла! Да, и постарайтесь, чтобы эта шмара навсегда забыла этот адрес! – Это я шмара?! Ну, я тебя покажу! Я сжала кулаки. Гуцул, увидев это толкнул Стаса в бок, и они оба захихикали. – Надеюсь, оттуда, - Продолжал распаляться Андрей, картинно задрав руки к небу. - Вите все видно! И теперь он знает, какую змею он пригрел на груди! – С чувством выполненного долга Андрей пошагал обратно в дом,. Мы, уткнувшись в кулаки, дружно захрюкали, после просмотренного концерта. И снова уставились в окно. Охранники закинули «меня» в салон, аккуратно прикрыли дверцу, что-то подсказывает мне, что не до конца, и отошли на шаг.
- Давай! – Скомандовал Степнов. Андрей извлек из кармана какой-то пульт, и во дворе послышался, громкий, но уж слишком какой-то механический голос «Подтолкните, ребят!» - Видимо из машины. Охранники навалились на джип, и он преспокойненько покатился с горки.
- Ложись! – Охранники повалились на землю, прикрывая руками головы, это последнее, что я увидела, почувствовав на себе тяжесть другого тела. И тут же раздался оглушительный взрыв. Вот так я умерла….
Несколько минут, показавшиеся мне вечностью, длилась тишина. Потом словно в тумане я почувствовала, как меня подняли, и поставили на ноги. Шок, потихоньку проходил, вернулась способность говорить.
- Господи… Водитель… - Прошептала я, закрыв лицо руками. Наконец-то отводя взгляд от пламени, полыхающего за окном.
- Такой же муляж… – Равнодушно бросил Степнов и обнял меня за плечи. Я облегченно выдохнула, повернулась к мужчине, и задала вопрос, который за последние сутки стал насущным.
- А что дальше? – Виктор улыбнулся, легонько щелкнул меня по носу, и, взяв с рядом стоящей тумбочки большой бумажный конверт, извлек из него две бордовые книжечки. ПАСПОРТА?!
- Поздравляю с новой жизнью! – Он раскрыл один из них перед моим носом. – Третьякова Елена Николаевна. – Я засмеялась и, выхватив из его рук вторую книжечку, провозгласила на всю гостиницу:
- Абдулов Виталий Зи.. Зинурович! Капец! – Подняла на Степнова удивленные глаза.
- Забурович! Не хрена себе имечко! – Захохотал Гуцул. - А почему Ленка – Ленка? Гениальный вопрос, не правда ли?
- Потому что она Ленка! - С видом знатока изрек Виктор, чмокнув меня в нос. М-да, не менее гениальный ответ. Они нашли друг друга! - Кстати, тебе нужно успеть собрать вещи. - Я обернулась на Степнова, который в это время извлек все из того же конверта два бумажных прямоугольничка, и протянул мне. Дрожащий рукой я взяла их, и пробежалась глазами по тексту. БИЛЕТЫ! В ИСПАНИЮ!
- А! Море-е-е! – Завизжала я, запрыгнув к Вите на шею.
-Стоп! Стоп! Стоп! – Засмеялся он, отстраняясь от меня. Я выгнула бровь и вопросительно посмотрела на Степнова. - Я тебя еще не простил! – Открыла было рот, но он меня опередил. - Сейчас ты должна заслужить море и мое прощение, так что слушай свой дальнейший план действий…

Под громкие свисты, дружный смех и аплодисменты я спускалась с лестницы, матерясь так, что мне бы позавидовал любой прапорщик. Розовая полупрозрачная блузка во всевозможных розочках, практически не скрывала ажурный лиловый лифчик. Юбка… Нет! Пояс, по самое «не балуйся», открывал всеобщему взору мои ноги, утянутые в красные «сетчатые» чулки. Довершали образ все такие же розовые туфли на умопомрачительной шпильке, и пурпурное боа с из длинных пушистых перьев. УБЕЙТЕ МЕНЯ! Ну, пожалуйста! Сутки… Так мне ходить ЦЕЛЫЕ СУТКИ! Только вот знаете, что самое главное в этом во всем, я все равно ЛЮБЛЮ ЕГО! БОЛЬШЕ ЖИЗНИ! И теперь я точно знаю, что это навсегда…
- Ну… Не слышу! - Сквозь общий смех и выкрики из серии: «Кулемина, ты лучшая!», до моего слуха донесся любимый хрипловатый голос. - Где же «Спасибо за такую прелестную одежду, мой любимый!»?! – Виктор вышел чуть вперед остальных и расплылся в гаденький ухмылке. Я подошла к нему вплотную, и выдохнула в самые губы:
- Спасибо, мой любимый…ИЗВРАЩЕНЕЦ!

Пройти сквозь стены отчужденья,
Постичь загадки наслажденья,
Почувствовать всю боль разлуки,
"Летать" переплетая руки.
Услышав стук родного сердца,
что бьется в унисон с твоим,
Понять, что нет желанней места
обьятий ласковых твоих...
( за стих огромное спасибо Юле(Zhanbatistg))M


~КОНЕЦ~


Last Modified 13/04/2011 Центровая Вам слово Потрещим Комментарии Copyright © 2011 Katerina Ivanova